Газета "Своими Именами" №39 от 24.09.2013 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

В Завидово В. Путин и А. Лукашенко говорили о том, что сегодня Белая Русь, - из-за того, что в течение столетий была частью и западным форпостом Великой России, - принимает на себя едва ли не самый тяжелый (из всех стран - объектов «глобальной демократической революции») удар зарубежных сил «революционной демократии»: в расчете на душу населения американские финансовые вложения, вотированные 20 июля по линии обеих палат Конгресса США на подготовку «демократического» переворота в Белоруссии, приблизительно в 7 раз превышают аналогичные вложения на душу населения в России. Остановить стремительное расползание той эпидемии, которая в массовом сознании рисуется сегодня «оранжевой чумой», можно лишь в тесном союзе русских и белорусов.

Мы говорим доллар – подразумеваем демократия,

мы говорим демократия – подразумеваем доллар.

Владимир МАКСИМЕНКО, №33, 2005 г.

От редакции «С.И.». Много лет прошло, а изменение только одно: в России появился закон, обязывающий соответствующие организации назвать себя «иностранными агентами», и осуществляются меры по обходу этого закона. Всё остальное не изменилось.

СРАВНЕНИЕ

Читая мемуары немцев, мне подспудно хотелось прочесть сравнение боевых качеств советских солдат и солдат наших союзников, ведь немцы воевали и с теми, и с другими, и уж кому, как не немцам, эти качества были хорошо видны. Однако, до сих пор встреченные мною немецкие мемуаристы о боевых качествах англичан и американцев, я бы сказал, демонстративно молчат. Видимо, сказывается пресловутая западная «свобода слова», при которой «свободный» западный житель не имеет права не то что написать, а и косо взглянуть на американцев и евреев. О русских - пожалуйста, - пиши, что хочешь, и мемуаристы не стесняются - время от времени отдают нашим отцам и дедам должное, но, в основном, рассказывают, как они этих тупых и трусливых русских били пачками и почём зря. Ну и написали бы тогда, что советские солдаты были в десять раз хуже американских, но так ведь и об этом молчат!

А недавно прочёл мемуары немецкого танкиста той войны Отто Кариуса, которые выпустило бедное на переводчиков и редакторов издательство «Центрполиграф» под названием «Тигры» в грязи». Как ни мерзок сам перевод его воспоминаний, но и из скурвленного «Центрполиграфом» видно, что Кариус (мужчина очень скромных размеров - весил около 40 кг и ему дважды отказывали в приёме на службу по причине маленького веса) страдал комплексом неполноценности и очень хотел стать героем. Посему война была единственным ярким событием его жизни, детали её он помнил прекрасно, кроме этого видно, что он много думал о войне, и в результате его книга получилась довольно интересной не только за счёт описания мельчайших подробностей многих боёв, но и за счёт размышлений самого Кариуса.

Однако, прежде чем привести оценки Кариусом боевых качеств русских и американцев, я хотел бы ещё раз коснуться вопроса, которого касался уже не раз, - вопроса о том, что немецкие ветераны войны безбожно брешут в своих мемуарах, мало того, о своих победах они брехали и во время войны. А тут надо сказать, что Кариус, начиная с 1942 года, воевал в очень известном у немцев 502-м батальоне тяжёлых танков T-VI («Тигр»). Это был первый батальон, вооружённый такими танками, который прибыл на советско-германский фронт, и Кариус, по-сути, один из немногих танкистов этого батальона, оставшийся в живых. Он участвовал в очень многих боях с частями Красной Армии, получил не только «Рыцарский крест», но и 27 июля 1944 года к этому кресту - «Дубовые листья» 535-м в вермахте.

Само собой, он описывает множество боёв, в которых, как следует из его слов, он уничтожил уйму советских танков, пушек и солдат. Однако, как и в случае с лучшим немецким асом Э. Хартманом, чем больше присматриваешься к его победам, тем меньше веришь в их численные результаты.

Вот, к примеру, он описывает начало серии боёв и стычек с подразделениями советских войск, за которые он и получил «Дубовые листья», проявив инициативу в должности командира роты «тигров».

«Я вёл свою роту к деревне по только что разведанному маршруту. Затем мы остановились, и я обсудил операцию с командирами взводов и с командирами танков. То, что я им сказал, опять же сохранилось в моей памяти по сей день.

- Мы действуем совершенно самостоятельно. Кроме того, ситуация абсолютно неясная. Для нас будет слишком опасно атаковать деревню в лоб. Мы должны выйти из этого дела без потерь, если такое вообще возможно. За деревней батальон самоходных орудий уже понёс большие потери. Но с нами этого не случится! Мы организуем всё следующим образом.

Два танка на полной скорости ворвутся в деревню и повергнут русских в замешательство. Нельзя дать им сделать ни одного выстрела. Лейтенант Нинштедт подтянет остальные шесть танков. Господин Нинштедт! Вы останетесь на противоположном склоне, пока я не дам вам дальнейших указаний. Будем надеяться, что ангел-хранитель радио не спит! Господин Нинштедт, это ваша первая операция с нами. Запомните, прежде всего, одну вещь: до тех пор пока не теряешь выдержку, всё идёт нормально. Первыми двумя танками будут танк Кершера и мой. Всё остальное решим по ходу дела. Что произойдёт позднее, будет определяться тем, как станет развиваться ситуация.

Таким было наше краткое совещание по постановке задач, и это всё, что требовалось. Затем я отвёл своего «напарника по маршруту» в сторону и обсудил с ним всё самое важное. Полнота успеха зависела от того, как мы ворвёмся в деревню, точнее говоря, от фактора неожиданности.

- Я буду впереди, и оба мы продвинемся к центру деревни как можно быстрее, там определимся. Вы сориентируетесь к тылу, а я - к фронту. Затем мы позаботимся обо всём, что стоит на нашем пути. По моим расчётам, в деревне находится, по меньшей мере, одна рота, если остальная часть батальона русских не присоединилась к ней.

Я похлопал Кершера по плечу. После короткого «пошёл!» мы уже сидели в своих танках. Быстро проверили радиосвязь и запустили моторы. В мгновение ока мы перевалили через небольшой подъём и оказались в пределах видимости русских. Мой первоклассный водитель Бареш выжал всё, что мог, из нашего драндулета. Каждый из нас в этот момент осознавал, что только скорость была решающей. Оба русских танка, осуществлявшие прикрытие с нашей стороны, сначала совсем не прореагировали. Не было сделано ни выстрела. Я проехал прямо через центр деревни. Трудно передать, что произошло после, потому что события развивались внезапно и молниеносно. Приблизившийся к деревне Кершер, который шёл позади меня с интервалом примерно 150 м, заметил, что башни обоих русских танков двигаются. Он сразу же остановился и подбил и тот и другой. В то же мгновение я начал очищать от противника другой конец деревни.

Кершер приблизился ко мне и радировал, чтобы я посмотрел вправо. Танк «Иосиф Сталин» стоял бортом к нам рядом с гумном. Эту машину нам не доводилось прежде видеть на северном участке фронта. Мы невольно вздрогнули, потому что танк был оснащён чрезвычайно длинной 122-мм пушкой.

Это была первая танковая пушка русских с дульным тормозом. Более того, танк «Иосиф Сталин» очертаниями немного походил на наш «королевский тигр». Не сразу, так же как и до Кершера, до меня дошло, что только ходовая часть типична для русских танков. Я выстрелил, и танк вспыхнул. После этой короткой заминки мы уничтожили все машины противника в деревне, как и было спланировано заранее.

Позднее мы с Кершером посмеялись, потому что на мгновение нам показалось, что перед нами «королевский тигр», захваченный русскими. Однако в пылу боя такие вещи иногда случаются.

Одновременно с тем, как открыл огонь по деревне, я велел лейтенанту Нинштадту медленно двигаться через возвышенность, чтобы при необходимости предупредить о подходе главных сил противника. Эта мера оказалась полезной для последующего хода операции.

Всё предприятие в деревне не заняло и четверти часа. Лишь два русских танка попытались удрать на восток. Ни один из остальных не был в состоянии двигаться. После того как вся моя рота достигла деревни и три танка заняли позицию по обеспечению прикрытия с её восточной стороны, мы вылезли, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию».

Вот у меня и возник вопрос - а сколько советских танков было сожжено ротой Кариуса в этой деревне? Кариус уверяет, что очень много, но мне в это не верится по той простой причине, что Кариус не описывает их ответный огонь по своему танку. Ну, положим, два T-34 вне деревни зазевались, поздно услышали гул моторов и лязг гусениц, но остальные-то после выстрелов Кершнера обязаны были открыть огонь хотя бы по танку Кариуса! Дело в том, что огонь противника - это признак доблести солдата, и Кариус до этого эпизода всегда об огне русских писал, даже в случаях, когда этот огонь не грозил ему смертельной опасностью. Вот, к примеру, типичное описание боя Кариусом.