И малые звезды могут светить ярко - Римма Петровна Гашицкая

нас всех депремировать. Они уезжали почти одновременно. Я написала длинные стихи для одной и второй. Для Ручкиной зачитала прилюдно.Вы нас поймите, эти строки нам было трудно написать.В своем признании глубоко так много хочется сказать.Нам трудно с Вами расставаться, мы знали Вас немало летВ сердцах и деле Вы признаться оставили глубокий след.У женщин- химиков у нас работа спорилась на дивоНо не у многих как у Вас так элегантно и красиво.Брались с задором, с огоньком Вы за порученное делоНе оставляя на» потом «решая правильно и смело.Так дай Вам бог удачи в жизни дожить и жить при коммунизме,Нигде о нас не забывать и по возможности писатьА нам бы с горя между дел не грех напиться бы с получкиДа скажут: «Вот де ЦЗЛ дошел без Ручкиной до ручки ».Второй длинное язвительное, но зачитан был он только для сотрудников.Природа в шалости своей ее в день гнева породилаВсю желчь по телу разлила, все клетки ядом напоила,и разливаясь по телу он отравлял ей существои с каждым годом все сильнее он проявлял свое лицоБыть может в юности далекой была Приходько ничего,но только бог сыграл с ней шутку, а нам то было каково?Любить всех ближних перестала, причин тут было не сыскать.Одних за платья и наряды, других за смелый и веселый нрав.И пост директорский высокий ей как бы сверху нашепталТы как богиня, ты все сможешь, давай кромсай и обдирай.Она жила средь нас, как Фея, завод работу не лелеяСумела так их подоить, что масла хватит на всю жизньВ душе хапуга и ханжа, она хитро маскироваласьИ хоть наплюй ты ей в глаза- она легко переживалаИ все с начала повторяла.Должно быть он травил не все, оставил слабое звено.Там оказалась жажда власти, стремленье жить при полном счастьеВот завершилась эпопея, пришел правлению конецПриходько с помпой и деньгами, в Одессе ищет свой венец.А коллектив вздохнул свободно и стало чисто и светлоКак будто он из новой хаты все повыбрасывал старье.Строк этих автора она всегда за тупость упрекалаЯ кругозор свой развивала и эти строки написала.

На этом по моему на много лет и закончились мои поэтические дарования.

Я пишу не стихи, а фиксирую мысли. Я пишу только то, что идет от души.

В отместку мне руководителем вместо себя назначила Дубровина Владимира Петровича. Не глупый мужчина фонтанировал различными идеями, но реализовать их до конца было выше его сил.

Он продолжал мне симпатизировать, но я решила окончательно прекратить все отношения.

Потом Директором завода назначили бывшего парторга узбека и началась совсем новая эра. За глаза все его называли Мао Цзе Дуном, в основном за внешнюю схожесть.

Как- то вызвал меня и предложил написать какую – то кляузу на водителя Акимова, а тот ждал перевода в столицу, У него настроение было упадническое, потому что на тот момент не было никакой ясности о его перспективе. Я ответила, что лежачих никогда не бью. Мною владеет неукротимый гнев против людских пороков и несправедливости. Он ответил «Вы еще об этом пожалеете» – умел использовать месть с отточенным искусств.

И случай вскоре представился, пожар в доме при очень странных обстоятельствах. Дочь в школе дома никого не было. Пожар начался с шифоньера наверху стояла новая, импортная, детская швейная машинка, за шифоньером стояла кровать дочери. Покрывало обгорело, было две дырки, я до сих пор использую его для глажения белья, а со стены то есть через кровать исчез ковер, также как и швейная машинка. Мы сразу поняли, что это было дело рук соседской девчонки, Нигматулиной- мать воспитывала двоих детей Они жили этажом выше. Я дочь ругала почему она ее привечала ведь до этого уже пропадали значки с моей коллекции, но дочь легко было обмануть тем более та была на два года старше. Все знали что моя дочь целыми днями была дома одна. Заранее украла ключ от квартиры, забрала все что ей надо было и подожгла. Я удивилась той матери, моя например заставляла меня в детстве тряпочку отнести на место, а эта спокойно приняла чужие вещи. И кто вырастет из этих детей, на любое преступление пойдут ради удовлетворения своих потребностей. Зависть это внутренняя грязь, выступающая наружу. Она спокойно жила этажом выше нас и видела какие последствия вызвал этот пожар. Она что не догадывалась, что это чужие вещи и пожар дело рук ее дочери? Какой урок она преподала своим молчанием детям? Кем они вырастут?

Мне позвонили на работу, когда я подходила к двери весь подъезд был забит любопытными людьми. Я не проронила ни слезинки. Вся трехкомнатная квартира была в саже все синтетические вещи даже в коридоре на вешалке оплавились. Дочь плакала, так как ее любимый котенок задохнулся. Окна в детской и спальне потрескались и разбились. Все клавиши на пианино расплавились. У окна на столе стоял букет ваза перевернута, а букет просто высох, а через стол льняные занавески загорелись, правда не до конца. Льняные тяжелые, это увидели люди из дома напротив и вызвали пожарных. Ясно что поджег был в двух местах в шифоньере, и на занавеске. В нижней части шкафа лежали мешки с мулине отрезки от шитья еще что-то остались целыми, одежда вся сгорела в чем ушли с дочерью я на работу, она в школу, в том и остались.

Я в этот день ждала корреспондента, обещал статью написать о нашем участии во Всесоюзной выставке в Москве на ВДНХ. Он тоже, случайно прослышав про пожар, оказался в числе зрителей еще не зная, что это моя квартира, но это был повод для злых языков. Меня дома не было, дочери тоже, а выходит любовник с сигаретой сидел в шифоньере. В дешевом анекдоте такое не придумаешь, никогда не думала, что можно поверить в эту чушь.

Акакий Церетели 1892 году в стихотворении Мирская молва писал:»

Чуть овца проблеяла в стаде, вторит ей одна – другаяНи причины, ни значенья крика своего не зная.Ни корысть и не горячность, ни боязнь и не дерзаньяРты овечьи раскрывает, а взаимоподражание.»Все мирские кривотолки с блеяньем овечьим схожиИ тому, кто им внимает что сказать? – овца он тоже. Ложь бывает страшной и смешной.То всесильной, то совсем бесправной,То униженной, то своенравной,Мимолетной или затяжной.

Говорят в большом городе можно много увидеть, а в маленьком много услышать. Дочь положили в больницу, когда после выписки я попросила ее рассказать подробности она резко мне сказала, что у нее нервы нельзя ничего вспоминать. Пришлось проглотить и это.

Когда со мной случалось гореПодняться не хватало силРук подоспевшее подспорьеВсегда в друзьях я находил.Но в счастье было