Упасть еще выше - Eкатерина Островская

– И вы хотите сказать, что доктор наук… да и не только доктор наук, а вообще нормальный человек может на это целый год содержать семью из трех человек?

– А вы, ваша честь, считаете нормальными людьми тех, кто на обед заказывает черную икру и осетрину?

– Господин адвокат, – произнес побагровевший служитель Фемиды, – накладываю на вас штраф в размере тысяча рублей за неуважение к суду.

– Я не имел в виду лично вас, – объяснил Валерий Иванович, – просто мне интересно узнать, откуда вы взяли, что подозреваемый располагает значительными материальными средствами?

– У него при задержании отобрали кейс с пятью миллионами евро.

– Но ведь данный портфель и деньги принадлежали бизнесмену Белканову – на купюрах наверняка есть отпечатки его пальцев. А пальчиков подозреваемого, могу поспорить, нет.

Судья посмотрел на представителя прокуратуры, сидящего в первом ряду зала и держащего на коленях небольшой кейс. Прокурор поднялся и сообщил, что к делу приобщены видеоматериалы, полученные в ходе оперативных действий по раскрытию этого общественно опасного преступления. Прокурор раскрыл свой портфельчик, подошел к судейскому столику, вынул из кейса ноутбук и поставил его перед судьей.

– Защита может удостовериться, что все было сделано по закону.

На мониторе ноутбука появился салон автомобиля, в котором на водительском кресле развалился плотный человек. Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Зворыкин.

– Садись! – произнес Белканов и махнул рукой.

А когда Николай опустился на сиденье, бизнесмен приподнял лежащий на его коленях кейс.

– Ты должен забрать?

– Я, – кивнул Зворыкин.

– Так ты берешь?

Зворыкин промолчал, а Белканов протянул ему портфель:

– Бери, только сначала проверь!

– Спасибо, – произнес Зворыкин, беря кейс в руки.

– Ну, тогда и у меня чтобы все было чики-пуки. Ты понял?

Николай кивнул, и в этот самый момент распахнулась дверь и какие-то люди выдернули Зворыкина из машины…

Представитель прокуратуры ускорил запись и остановился, когда показали раскрытый кейс с пачками купюр.

– Вот, пожалуйста, – сказал он, – ровно пять миллионов евро.

– Какие огромные деньги! – вздохнул судья.

– Деньги Белканова, между прочим, – напомнил Валерий Иванович, – очень богатого человека, который когда-то, в то самое время, когда вы просиживали штаны на лекциях по уголовному праву, находился в СИЗО по обвинению в вымогательстве. Это было ровно двадцать два года назад.

– Господин адвокат, я вижу, что одного штрафа вам мало.

– Это я к тому, что вы, закончив университет, стали уважаемым человеком, а он – всего-навсего бизнесменом, чья судьба и свобода находится в ваших руках.

Судья промолчал, зато прокурор шепнул:

– Не перегибайте, пожалуйста. Белканов в самом деле весьма уважаемый человек, и мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать его действия.

– А кто спорит! Только у следствия нет подтверждения того, что доктор наук Зворыкин вымогал эту сумму. Видеозапись лишь свидетельствует, что известный ученый находился в автомобиле с человеком, похожим на уважаемого предпринимателя Белканова, который вручил ему портфель, даже не говоря, что в нем. А вдруг в дальнейшем выяснится, что господин Зворыкин встречался с бизнесменом лишь за тем, чтобы забрать у него патент на изобретение, к которому бывший член преступного сообщества не имел никакого отношения?

После этого заседание продлилось недолго.

В зал Лену не пустили: судья принял решение провести заседание в закрытом режиме, без зевак и прессы. Она стояла у входа в здание, рассчитывая увидеть мужа, когда его будут выводить из машины. Но, как выяснилось, автозак проехал во двор, откуда в здание вела еще одна дверь, предназначенная именно для таких случаев. Потом она бегала от парадной двери к зарешеченной арке, за которой был двор, не зная, каким путем будут выводить мужа. Конечно, ее к нему не подпустят, но зато никто не сможет помешать ей помахать ему рукой и крикнуть, что они с Петькой верят в его скорое освобождение и снятие всех обвинений.

Так она ждала около часа, потом ей позвонил Валерий Иванович, который сообщил, что случилось то, что и предполагалось: Колю не выпустили ни под подписку, ни под залог и сейчас будут вывозить. Лена бросилась к арке, стала заглядывать сквозь квадратики решетки, но ничего не увидела. Стена дома без окон, двор, маленький газон с пыльной травой и мусорный контейнер с кривой надписью «бытовые отходы». Так прошло около четверти часа, и Зворыкина уже начала беспокоиться и подозревать, что Валерий Иванович ошибся и мужа вывели через главный вход. Хотела бежать туда, как вдруг из двора к арке подъехал фургончик с узкими окнами. Решетка, закрывающая арку, медленно разъехалась, и автозак начал выдвигаться на улицу. За узкими окнами ничего не было видно.

Лена попыталась приподняться на носки, но все равно ничего не разглядела, а машина проскочила мимо.

– Коля! Коля, я здесь! – закричала Лена, стала махать рукой и побежала за автозаком, плюющим в нее клочьями вонючего выхлопного газа.

На мгновение ей показалось, что кто-то прижался лицом к узкой зарешеченной щели. Но машина была уже далеко… Лена бежала за ней несколько минут, но автозак набирал скорость и увозил мужа туда, откуда скоро не возвращаются. Теперь пройдут годы, прежде чем они смогут обнять друг друга. Лена поняла это внезапно. Опустилась на корточки, закрыла лицо ладонями и заплакала.

Подошел Валерий Иванович, помог ей подняться, протянул платок и, отвернувшись, сказал:

– Простите, но там уже заранее было все решено. Обещаю, что помогу всем, чем смогу. Варианты есть. Надейтесь и держитесь!

Он помог ей дойти до его автомобиля. Усадил на заднее сиденье. А когда тронулись, пояснил:

– Следствие, скорее всего, будет доказывать, что Николай был всего лишь посредником, это единственная возможность доказать его причастность. Но, как говорится, хрен редьки не слаще. Вполне вероятно, что еще могут обвинить в мошенничестве. Якобы к тендерам не имел никакого отношения, но смог убедить Белканова, что вхож в любой кабинет и решает вопросы… Только Артур Мусаевич не из тех, кто верит пустым обещаниям. Ведь ни Коля, ни вы не знакомы с теми, кто решает подобные вопросы…

– Среди моих знакомых только один человек обладает такими возможностями, – напомнила Лена, – Виктор Васильевич Кондаков, нынешний муж вашей бывшей.

– Вы думаете, что они знакомы?

– Как раз наоборот, я считают, что они даже не подозревали о существовании друг друга. Один занимался административными делами, деловым климатом, тендерами, встречами с бизнесменами… и чем там еще занимаются вице-губернаторы. А у Коли – только наука… К тому же, я слышала, за последнее время убили нескольких чиновников мэрии, и никто даже не знает за что.

– В наше время, когда убивают чиновника, никто не сомневается за что. Все знают точно – за дело.

Валерий Иванович замолчал, а потом добавил:

– Я тоже размышлял об этом. Тем более что убиты были чиновники, которых Белканов знал лично. При его запросах, если он их знал, наверняка мог и использовать. Оба прежде попадали в сферу влияния правоохранительных органов как возможные участники преступной сделки по возврату НДС за липовые поставки из-за рубежа.

– А Белканова тогда не проверяли?

– Проверили его предприятие, но там все оказалось чисто. Чисто по финансовым документам и по объему выполненных работ, оплаченных средствами из бюджета… Хотя… Акт о выполнении работ подписывал как раз один из недавно убитых. А финасовые документы проверял другой.

– А если это доказать…

– Никто не будет ворошить старое дело: нет человека – нет проблем. К тому же с вашим мужем это никак не связано.

– Но доказать, что Белканов – не такой уж белый и пушистый…

– А кто в наше время пушистый? У каждого предпринимателя свои скелеты в шкафу. Даже если с вашим мужем это никак не связано, нам надо не просто доказать его непричастность, но и найти того, кто его подставил. А ведь Белканову это не нужно. Они не были знакомы и друг другу не мешали.

– А тот патент?

Валерий Иванович развел руками.

– Совпадение. Тем более что Белканов уже сейчас является едва ли не героем для тех, кто борется за безопасную окружающую среду. На Кольском, в картерах горно-обогатительных комбинатов, работают сотни карьерных самосвалов. У каждого колесо метра по три в высоту, весит такое колесо несколько тонн. Но они выдерживают нагрузки пару недель, месяц. Хотя месяц вряд ли. Испорченные никогда не утилизировали. Их просто зарывали в землю. Тысячи тонн покрышек. Многие тысячи. А это невероятное заражение почвы, грунтовых вод… Предприятия штрафовали на бешеные суммы, а что им оставалось делать? В Европе так вообще уже давно нельзя не только закапывать, но и сжигать шины. И вдруг появляется фирма Белканова, которая все это откапывает, вывозит, утилизирует… Я думаю, что и комбинаты ему платят за это немало, да и из бюджета он получает прилично – из выплат по экологическому налогу и штрафам за загрязнение среды… А ведь он еще получает сотни тонн металла из переработанного металлокорда. Но главное – дорогая резиновая крошка, которую можно продать своим же фирмам, а потом перепродать своему же предприятию, которое добавляет крошку в битум. А дорожно-строительный концерн, конечный потребитель, – кому принадлежит? Кто бы мог подумать двадцать лет назад, что мелкий рэкетир Артурчик так раскрутится!