Искушая судьбу - Сара Адам

– Ты совсем больной?! – осмотревшись и осмыслив сказанное, вскрикивает Ада. Вижу, как она сжимает кулаки, как трясутся пальцы, и внутри меня всё сводит от злого восторга. Чистый кайф.

– Да. Вылечишь меня, Красивая?

Чует моя задница: однажды я всё-таки сорвусь. И тогда никто не спасёт ни её, ни меня.

Адалин

– До сих пор храните в доме оружие отца? – Джон скептически выгибает бровь, проходясь по мне мажущим взглядом.

– Ага, – слегка веду плечом, оглядывая охотничью двустволку в его руках. – Представь, какая у меня выдержка, если я ещё не сорвалась и не пристрелила тебя, имея под рукой целый арсенал?

Мы стоим в самой любимой комнате папы. А точнее – в его личном хранилище, где все стены увешаны различным оружием. Преимущественно охотничьим, так как на Аляске он любил заниматься этим делом.

– Достойно похвалы, – хмыкает Грей, откровенно насмехаясь. – Жаль, я не знал о существовании этого места, когда с нами жил твой дружок Ной.

– Ной не мой дружок, – цокаю, закатывая глаза. – Он помог вытащить тебя с того света. Будь хоть капельку благодарен!

– Я более чем, – сверкнув обворожительной улыбкой, засранец взвешивает оружие в руках, приподнимает, словно прицеливаясь в невидимого врага. Хмыкнув, будто прикидывает в голове расстояние и угол, Джон опускает ствол.

Смотря, как Грей находится в своей стихии рядом со всей этой гадостью, ловлю себя на мысли, что мне начинают нравиться подобные взаимоотношения. Мы собачимся, я выговариваю Грею кучу гадостей про его идиотские выходки, а через время оба делаем вид, что ничего не произошло. Как будто обнуляемся – и всё по новой.

Взять ту же ситуацию утром, когда этот говнюк потребовал массаж ног. Всё по классике: он чудит, я сыплю нелестными словами, и мы расходимся по разным углам до следующего раза.

Никакой массаж он, естественно, не получил.

– На кого отец ходил? – между делом интересуется Джон, полностью увлечённый металлом в руках.

– На всех несчастных, кто встречался на его пути, – поджав губы, глубоко вздыхаю, а собеседник, в свою очередь, разражается гортанным смехом, качнув головой.

– С собой брал?

– Нет, конечно! – искренне оскорбляюсь, что Грей посчитал, мол, я приемлю убийство животных. – Я никогда не любила охоту. С самого детства.

Каждую зиму мы приезжали на Аляску на каникулы, и папа выезжал на охоту. Это было как ритуал. Снег уже ложился уверенным слоем, воздух становился пронзительно холодным, и стоило солнцу уйти за горизонт, как лес вокруг замирал в ожидании очередного преступления против живого.

– А Арта? – не унимается Джон, интересуясь нашим семейством.

– В отличие от меня, Артёма папа брал с собой частенько, – я же, в свою очередь, охотно делюсь семейными традициями, хотя обычно не люблю этого делать.

Отцу и сыну было хорошо вдвоём, в их мужской компании, – они не нуждались в третьем. Тем более в маленькой девочке, поэтому меня оставляли здесь, под присмотром няни. Да я бы и сама не пошла.

Иногда к папе приезжали друзья из его криминального мира. Я не спрашивала, на кого именно они охотятся. Точнее, не хотела знать. Мне было достаточно разговоров на кухне, сказанных между делом: «На оленя», «На лося», «На утку».

Я представляла дрожащие тела, разбегающиеся по лесу, и ненавидела папу за это. Не по-настоящему, конечно. Но мне было обидно за тех, кого он лишал жизни ради забавы.

– Значит, ты у нас Князевская принцесса, далёкая от жестокого мира? – подтрунивает, возвращая двустволку на место и направляясь к столу, на котором разложены интересующие его пистолеты.

– Я не Князева, – выпаливаю слишком резко, не обдумав. – И не принцесса, – добавляю уже тише, поумерив пыл.

В конце-то концов, Джон не виноват, что не в курсе всех заморочек нашей семейки.

Отведя взгляд в сторону, рассматриваю интерьер помещения, пока Грей возится с оружием.

Охотничья комната до сих пор стоит нетронутая, словно застыла во времени.

Тёмные деревянные стены впитали в себя мрачную атмосферу. Половицы по-прежнему характерно скрипят под ногами от малейшего движения. Воздух здесь густой, немного пыльный и застоявшийся от времени, но всё так же неизменно пахнет маслом и железом.

На стенах аккуратно, по стойкам, в два ряда развешаны ружья. Некоторые старые, с резными прикладами. Их отец любил больше всего. Другие поновее, с блестящими прицелами и затворами, будто только вчера папа начистил их.

Вдоль дальней стены почётное место занимает узкий шкаф с выдвижными ящиками. В них хранятся боеприпасы, охотничьи ножи, перчатки и ещё много всякой всячины.

Раньше я смело заходила сюда одна. Мне строго-настрого было запрещено это делать в целях безопасности. Наверное, поэтому теперь, стоя в дверях, живот сводит от лёгкого волнения. Можно подумать, сейчас папа придёт и отчитает за непослушание.

Помню, будучи любопытной и упрямой десятилеткой, как и полагается девочке в этом возрасте, я заявила:

– А можно мне подержать пистолет? Я тоже хочу научиться стрелять!

Папа в ответ усмехался и клал большую ладонь мне на макушку:

– Тебе это не нужно, зайка.

Насупившись, я возмущалась несправедливости этого мира.

– Почему Тёме можно, а мне нет?

– Потому что ты – мой ангел. А ангелы не занимаются плохими вещами и оружие в руках не держат.

С годами, взрослея, я начала осознавать, что он растил меня настоящей девочкой. Берёг и прятал от своего мира. Думаю, отец оберегал меня даже от собственной тени.

Я знала, кем он был.

Понимала с раннего возраста, ибо вокруг было слишком много намёков: странные беседы, незнакомые люди со шрамами на лицах и теле, круглосуточная охрана, чёрные машины, звонки в ночи, после которых папа уезжал и мог пропасть на долгое время.

Насколько страшными вещами папа занимался, я не догадывалась вплоть до дня его смерти. Тупо не задумывалась, будучи занятой собственной карьерой. Я жила в розовых очках и понятия не имела о том, какими злыми могут быть люди. В моём маленьком мирке все летали на воздушных пони и ели сладкую вату.

Надо отдать должное – жизнь заставила спуститься с небес на землю и познать всю суть бытия. В один миг рухнуло всё.

Мне не дали с ним попрощаться…

Тогда-то я и поняла, что не могу стать частью этого всего и остаться рядом с братом.

Не смогу жить в окружении оружия, крови и постоянного страха.

– Ты многих… убил? – неожиданно задаю вопрос, от чего Джон вскидывает удивлённый взгляд.

– С какой целью интересуешься?

Грей сидит на краю стола и возится с пистолетом. На первый взгляд он ничем не отличается от других: такой же чёрный,