Сердце Сапфира. Обрученная с вороном 2 (СИ) - Екатерина Слави

— А вы не поняли, мин-са? — спросил он.

Равена нахмурилась и слегка мотнула головой в недоумении.

Ран-Ги задумчиво хмыкнул.

— Он не знал, где мы вас прячем. Если бы сражался в облике дракона — просто сравнял бы приют с землей, и тогда это место стало бы не только нашей могилой, но и вашей, мин-са. Он не стал принимать облик дракона из-за вас — боялся навредить вам. Поэтому ему пришлось сражаться с нами в человеческом облике.

Ран-Ги перевел взгляд на Амира.

— Если бы я верил, что драконы умеют любить, я бы решил, что этот дракон любит вас, мин-са.

Равена моргнула. В отличие от канрийца, она не взглянула на Амира — смотрела прямо перед собой. Сглотнув подкативший к горлу тяжелый комок горечи, сказала:

— Да. Наверное, он любит. Как умеет.

«Вот только у его любви привкус боли и крови», — подумала Равена, не став говорить это вслух.

Ран-Ги встал и подошел к пустому дверному проему сарая. Что-то громко крикнул по-канрийски, а спустя минуту в помещение вошли двое канрийцев с носилками. Опустив носилки на пол, они положили на них Амира.

Проследив, пока они выносили его наружу, Равена попыталась встать, однако ослабленное тело не слушалось — ноги подкосились, а в глазах потемнело.

— Вы не сможете сейчас идти сами, мин-са, — произнес Ран-Ги; подойдя, он опустился перед ней на одно колено. — Просто доверьте это мне.

Равене было неловко, но она позволила Ран-Ги взять ее на руки и вынести из сарая.

Впервые за семь дней ее лица коснулись солнечные лучи. Равена невольно подняла взгляд к небу — его чистая голубизна на миг заворожила ее, заставив сердце биться чаще.

На смену опустошению, которое овладело Равеной, после того, как ей удалось свершить задуманное, приходило другое чувство. Медленно, но верно оно зарождалось в ее душе, пуская ростки.

Под этим голубым небом Равена впервые за долгое время почувствовала себя свободной. Впервые по-настоящему ощутила — ее жизнь только в ее руках.

Яркая голубизна неба ослепила привыкшие к сумраку узилища глаза, и Равена опустила взгляд, одновременно услышав голос Ран-Ги:

— Не смотрите, мин-са. Не смотрите вокруг.

Но было поздно.

Просторный двор монастыря был словно устлан красным ковром из человеческих тел. И почему-то в эту минуту Равена в первую очередь подумала о том, как Ран-Ги сложно будет нести ее к воротам сквозь этот двор — ведь здесь негде было ступить.

— Ран-Ги, — позвала Равена.

— Да, мин-са, — отозвался канрийский маг.

— Вы не жалеете? Глядя вокруг, вы не жалеете о нашей сделке?

— Нет, мин-са, — не раздумывая ни мгновения, ответил Ран-Ги. — Вы же видите — только вы могли это сделать. У каждого погибшего здесь воина лезвие меча было смазано тем же ядом, что и ваш кинжал. Но ни у кого из них не было и шанса подойти к дракону так близко, чтобы хотя бы задеть его. Ни у кого, кроме вас, мин-са.

Равена не могла сделать вдох.

Еще сегодня утром все, кто сейчас застилал собой землю, были живы. Дышали. Думали о чем-то. Может быть, как минуту назад Равена, понимали глаза и смотрели на это бескрайнее голубое небо… И уже тогда были готовы умереть ради цели своего ордена, своей страны.

«Кто же здесь самый страшный? — подумала Равена, чувствуя, как плывет ее взгляд, и смазываются в единое полотно контуры мертвых тел. — Амир, который убил в одиночку не меньше сотни человек? Или канрийцы? Те, которые принесли в жертву сто своих соплеменников, чтобы взять в плен одного дракона. Те сто, которые добровольно пошли на смерть. Или, может быть, я — по собственной воле истязавшая себя голодом ради мести?»

— Каждый сам выбирает свою судьбу, мин-са, — вдруг сказал Ран-Ги, видимо, догадавшись по ее лицу, о чем она думает. — Вы не вправе судить других за их выбор, каким бы страшным он вам ни казался. Как никто не имеет права судить вас, за тот выбор, который сделали вы.

Слова Ран-Ги как будто ослабили тиски, сдавливающие горло Равены. Она наконец сделала вдох. И набрав полную грудь воздуха, спросила:

— Мы можем уйти, Ран-Ги?

И услышала без заминки последовавший ответ:

— Да, мин-са. Мы уже уходим.

* * *

Дагреб был маленьким рыбачьим городком. Здесь была всего одна гостиница недалеко от гавани. Вместе с морским воздухом сквозь раскрытые оконные ставни в комнату проникал запах рыбы.

Со слов Ран-Ги, этот город был ближайшим к заброшенному приюту монахов-отшельников — всего в десяти милях. Теперь Равена понимала, что канрийцы выбрали этот приют не только потому, что он было заброшен, но и из-за его близости к морю.

От Ран-Ги она узнала, что Амира уже погрузили на канрийский корабль, который все это время ждал отряд в гавани. Сегодня он должен был отплыть в Кан-Ри.

Немного поев, переодевшись и отдохнув, Равена чувствовала себя лучше. Она уже самостоятельно ходила по комнате, хотя все еще приходилось превозмогать слабость в ногах и головокружение.

В дверь постучали, и послышался голос Ран-Ги:

— Это я, мин-са.

— Входите, Ран-Ги, — отозвалась Равена.

— С вами кое-кто хочет поговорить, мин-са, — войдя в комнату, сказал канрийский маг.

Равена непроизвольно напряглась.

— Кто?

— Одна женщина. Вы ее знаете.

В голове Равены промелькнула догадка.

— Она ждет за дверью. Если вы согласитесь встретиться с ней — я позову ее.

Равена колебалась.

— Хорошо, Ран-Ги, — все-таки сказала она. — Пусть зайдет.

Увидев на пороге Фанни, Равена удивилась своему спокойствию. Вопреки собственным ожиданиям, она не могла по-настоящему злиться на эту женщину.

Сделав два шага вперед, Фанни рухнула на колени и припала к полу.

— Простите меня, госпожа, если можете, — глухо произнесла она. — Драконы убили мою семью — я должна была отомстить. Простите, что использовала вас ради мести.

Равена какое-то время смотрела на склоненную перед ней женщину.

— Я понимаю, — ровно сказала она. —