Неукрощенная - Элизабет Лоуэлл

– Ты – пойманный сокол, ты помнишь? – спросил он. – Вот так мы и будем изучать друг друга.

Постепенно напряжение Мэг исчезало. Доминик распустил ее волосы, и они заструились каскадом.

Мэг издала неопределенный звук, робкий смешок или трепетный вздох, или то и другое вместе. Тихая близость и неожиданные ласки удивили ее. За те минуты, которые Доминик провел в ее комнате, он доставил ей больше удовольствия, чем она ожидала от всей брачной жизни.

Однако Мэг обнаружила, что хочет большего. Так же как когда-то она испытывала страдания от его безжалостной сдержанности, так теперь она ощущала внутри себя кипение и какой-то голодный огонь. Она никогда и не подозревала, что такие чувства могут бушевать внутри нее. Словно смотришься в зеркало и видишь незнакомца, пугающего и притягивающего одновременно.

Не сознавая того, Мэг зарылась поглубже в объятия Доминика. Податливость ее тела наполняла Доминика холодной радостью и горячей неутоленной жаждой. Он волновался, трепетал и возбуждался все больше с каждой секундой.

Мэг улыбалась, как будто бы с закрытыми глазами могла видеть, как пробуждаются его чувства.

– Ты подглядываешь? – проговорил Доминик хрипло.

– Нет, но очень хотела бы.

«Помедленнее, – предупреждал он себя. – Я не могу взять ее, пока у меня нет доказательств, и не имеет значения, что она упорно отрицает свое сожительство с моим врагом».

Но было бы действительно приятно лежать обнаженным рядом с ней и чувствовать ее прикосновения.

Мысли о белых, тонких руках Мэг, которые гладят его, заставили его почти застонать.

– Ты смеешься? – поинтересовалась она.

– Нет. Смеялся бы я над диким соколом, парящим в небесах?

Восторг, который прозвучал в голосе Доминика, очаровал Мэг. Она улыбнулась и прислонилась к его груди. Тепло его тела заворожило ее. Не зная, почему она это делает, Мэг подчинилась человеку, который расчетливо околдовал ее своей нежностью и очаровал своим восхищением.

– Ты как-то по-особенному похож на солнце, – промурлыкала Мэг.

Доминик смотрел на длинные золотистые ресницы Мэг, ее кремовую кожу и приоткрытые губы. Девочка оказалась полна зрелой чувственности, и это было так же неожиданно, как неистовый голод, который она вызывала в нем самом. Желание росло в нем и угрожало опрокинуть все его холодные расчеты и умные планы.

Доминик безжалостно, но безуспешно боролся со своей страстью.

– Ну, и чем же я похож на солнце? – спросил он после того, как смог овладеть своим голосом.

– Теплом, мой господин. Ты похож на огонь.

– Я обжигаю тебя?

– Это не больно. Ты согреваешь меня, как солнечные лучи после долгой зимы согревают землю.

– Тогда прижмись ко мне сильнее, соколенок. Прислони головку к моей груди. Изучи меня, мою кожу и запахи.

После некоторого колебания, под мягким давлением его руки Мэг нагнула голову. В молчании она потерлась щекой о его грудь. Ткань не могла скрыть рельефа его мышц. Когда Мэг поняла это, в ней все затрепетало.

– Тебе холодно, – сказал Доминик, – позволь, я согрею тебя.

Бушующая в нем страсть сделала его голос низким, почти грубым. Он испугался, что это может отпугнуть Мэг. Он не хотел этого. Особенно сейчас, когда ее тело наконец расслабилось под ласками мужчины, от которого она ожидала только страдания.

Доминик прикоснулся губами к губам Мэг. Она открыла было глаза, но он тут же прикрыл их быстрыми поцелуями. Видеть она не могла, поэтому пришлось изучать его лицо губами.

– Какое приятное ощущение, – прошептал Доминик. – Как теплый дождь.

– Гвин говорит, что вода – стихия нашего рода. А меня называют дриадой, душой дерева. Род Глендруидов – древний род языческих жрецов.

У Мэг перехватило дыхание, когда Доминик стал поглаживать языком ее нижнюю губу. Но очень скоро он остановился, и остался лишь вкус его прикосновений. Тогда Мэг сама стала кончиком языка исследовать те места, к которым прикасались его язык и губы.

Доминик был изумлен. Он многого мог ожидать от своей жены, но не этого. Он признавал в ней волю и ум, но чувственной страсти, так не сочетающейся с ее сдержанностью, не предполагал, – Я обидел тебя? – поинтересовался он.

– Нет.

– Ты вздрогнула.

– Ты удивляешь меня, – просто сказала Мэг. – Я не знаю, чего ожидать от тебя дальше.

Улыбка Доминика выражала торжество противника, которого легко удивить, легко и победить.

– Тебе это не нравится? – спросил он.

Она покачала головой и облизнула губы.

– Это придает тебе особый аромат.

– Ну да, как лимон – турецким леденцам.

– Я не пробовала турецких леденцов.

– Это надо исправить. Попробуешь. А потом попробуешь меня.

– Это как?

– Как пробуют конфеты? Ртом. То же и с телом. Можно даже куснуть. Слегка.

Эта идея одновременно изумила и заинтриговала Мэг, отвечая каким-то тайным ее желаниям.

– А это… прилично? – осведомилась она.

Доминик собрался было сказать, что ухаживания Дункана, должно быть, были более неприличны, но вовремя остановился. Сейчас не нужно отвлекаться на Дункана из Максвелла.

«О силы небесные, – подумал он, – я ведь по-настоящему мучаюсь при мысли о нем. Это уже не голос оскорбленной чести, а физическая боль. Или это от неудовлетворенного желания? Ведь ее тело так доступно, так близко».

– Это не только прилично, – сказал Доминик, осторожно прижимая к себе Мэг, – но это еще и доставляет большое удовольствие. Оближи свои губы.

Пока она исполняла его просьбу, он пожирал ее страстным взглядом, который выдавал его бешеное желание.

– Что ты почувствовала?

– Э-э… – нахмурилась Мэг. – Если честно, то ничего Мои губы были сухими, а теперь – влажные.

Доминик, наклоняясь к Мэг, загадочно улыбнулся.

– А теперь прислушайся к своим ощущениям, – прошептал он.

Доминик осторожно провел кончиком языка по краям ее губ. Больше он ничего не собирался делать, но она испуганно вскрикнула, и это возбудило его до такой степени, что он не смог устоять. Его язык скользнул в ее рот; он сделал это более осторожно, чем требовало его тело, но менее осторожно, чем было допустимо на данном этапе приручения сокола.

Его действия на мгновение напугали Мэг. Но внезапно она поняла, что это было приятно. В дыхании Доминика запах экзотических сладостей смешался с дымом костра. Она почувствовала во рту слабый привкус соли. Еще был сложный запах, которого она не смогла распознать. Желая в нем разобраться, Мэг прикоснулась языком к языку мужа. Доминик зарылся пальцами в волосы Мэг и наклонил ее голову назад, все глубже и глубже уходя языком в ее рот. Сначала Мэг была слишком удивлена, чтобы понять, приятно это или нет, но первобытный ритм поцелуев породил волну ярких ощущений. В ней быстро разгорался огонь, нежный и неистовый. Доминик попытался просунуть руку под серебристую ткань платья Мэг и коснуться ее груди, но этому помешало ожерелье. Его надо было расстегнуть и снять, а Доминик не хотел прерывать поцелуй.