Любовная соната - Мэри Бэлоу

– Мы скоро будем на месте, – сказал он, почувствовав на себе ее взгляд. – Мы оба скоро будем дома, Присс.

– Да, – с улыбкой ответила она.

– Приятно будет оказаться дома, – добавил он. – Да.

– Дорога была долгая. – Он протянул было руку, чтобы дотронуться до ее руки, но вернул ее себе на колено. – Ты, наверное, устала, Присс.

– Не слишком, Джеральд, – ответила она. – Экипаж очень удобный.

Всю дорогу она думала о будущем. Она ему надоела. Четырьмя днями раньше их медовый месяц внезапно закончился. Она ему надоела – но она знала, что рано или поздно это должно было произойти. Она не станет устраивать трагедии из случившегося – не станет, несмотря на тупое отчаяние, которое пыталось прогрызть путь к ее душе. Она не впускала его.

Очень скоро – как только это будет пристойно – он порвет с ней отношения, расплатится и исчезнет из ее жизни. Возможно, он сделает это, как только они вернутся в Лондон, хотя ей казалось, что это вряд ли произойдет сразу же. Джеральду часто трудно бывает проявить решительность. Возможно, он оставит ее при себе еще на несколько недель или даже месяцев. Возможно, до Рождества. Возможно – пока не закончится срок аренды дома.

Ей хотелось самой закончить их отношения. Когда знаешь о том, что приближается неотвратимый конец, пустота и боль, то порой лучше сделать что-то, чтобы ускорить этот конец, чтобы сохранить ощущение, будто хоть немного можешь управлять своей судьбой.

Ей следует закончить их отношения самой. Когда они вернутся к ней домой, ей следует сказать ему, что она больше не хочет здесь жить и оставаться у него в услужении. Ей следует сказать ему, что ей придется вернуться к мисс Блайд – или начать какую-то другую жизнь.

Вот только она была столь же нерешительна, как и он. А мысль о возобновлении жизни шлюхи, о том, чтобы отдаваться больше чем одному мужчине в день – и любому мужчине, который пожелает заплатить за ее услуги, – была тошнотворной и пугающей. В первый раз все было не так страшно, потому что она еще не знала, каково это будет. Она не заглядывала дальше ужасного момента дефлорации. А теперь она уже все знала.

Нет, она не сможет вернуться к Кит. И вто же время, если она сейчас порвет отношения с Джеральдом, ей, возможно, придется вернуться. Она почти не тратила свой заработок, и у нее теперь есть браслет с изумрудами и бриллиантами, но этого не хватит на то, чтобы прожить до того момента, когда ей исполнится тридцать.

Если она останется с Джеральдом, то сможет заработать еще сколько-то денег – еще сколько-то месяцев свободы после того, как она наконец останется одна. И если она дождется, чтобы он сам дал ей отставку, то она будет иметь право на бблыную сумму при расставании. Мисс Блайд это оговорила. А если она сама его оставит, то окончательная сумма будет очень небольшой.

Ей хотелось бы прекратить отношения, которые стали приносить одну только боль. Но реальность заставляла ее быть практичной.

– Я завтра снова уеду из Лондона, – сказал Джеральд внезапно, и у нее оборвалось сердце. – Я многим людям обещал их навестить. Мне следует поехать к моим теткам. Я должен сделать это сейчас, и больше нельзя это откладывать, как делал уже много раз. Я, наверное, буду отсутствовать месяц или два.

– Ранняя осень, – отозвалась она. – Хорошее время для поездок, Джеральд. Не слишком жарко и не слишком холодно.

– Да, – согласился он.

Карета уже катила по улицам Лондона. Скоро они окажутся на месте.

– Аренда дома продлится еще достаточно долго, – добавил он. – Я выплачу тебе жалованье затри месяца вперед, Присс, – на тот случай, если буду отсутствовать дольше, чем ожидал.

– Благодарю, – ответила она.

– Ты будешь рада отдохнуть, – сказал он. – Ты усердно работала все лето. Я тобой доволен.

Она отвернулась и устремила невидящий взгляд в окно. Его голос звучал натянуто, неестественно. Ей показалось, что он смущен и чувствует себя неловко. Она не думала, что его жестокость была преднамеренной.

Но она не могла бы придумать более жестоких слов. Она усердно работала! Он доволен! Ей нужен отдых!

Когда карета остановилась у ее дома, Присцилла дождалась, пока кучер опустит подножку. Она подождала, чтобы Джеральд вышел первым и помог ей спуститься. Прендергаст уже стоял у открытой двери дома. Ее домоправительница стояла позади него, приседая в поклоне Джеральду и улыбаясь ей.

Джеральд стоял рядом с ней в прихожей, в окружении ее сундуков и саквояжей, и ждал, когда слуги уйдут.

– Я поеду, Присс, – сказал он. – Надо думать, ты будешь рада отдохнуть. Ты можешь не готовиться, чтобы принять меня сегодня. Я постараюсь уехать завтра утром как можно раньше. Я увижусь с тобой по возвращении.

– Да, – отозвалась она.

Она улыбнулась ему. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы прибегнуть к улыбке, которую она отработала у мисс Блайд.

– Хорошего тебе пути и приятных визитов, Джеральд.

Она протянула ему руки, не зная, следовало ли ей это делать.

Он несколько секунд смотрел на ее руки, а потом все-таки взял их в свои.

– Ты хорошая девушка, Присс, – сказал он. – Береги себя.

– Да.

Она спряталась за заученной улыбкой. Он приподнял одну ее руку и поцеловал.

А потом он ушел. Прихожая опустела – если не считать ее багажа. Он исчез. На месяц, а возможно, даже на три. А может быть, навсегда. Вполне вероятно, что он не вернется, а завершит расчеты через кого-нибудь, например через своего поверенного.

Присцилла закрыла глаза и попыталась вспомнить в подробностях, как они в последний раз любили друг друга. Давно, бесконечно давно. Ранним утром четыре дня назад, когда солнце светило в окно его спальни, а ветер колыхал занавески у открытого окна. Целую вечность тому назад.

В последние четыре дня он прикасался только к ее пальцам. А теперь он ушел.

– Мистер Прендергаст! – позвала она. – Пожалуйста, отнесите мои вещи наверх!

Она улыбнулась ему, когда он показался в конце коридора, а потом повернулась и начала подниматься по лестнице, бодрым шагом и с абсолютно прямой спиной.

Сэр Джеральд Стейплтон уехал из Лондона через неделю после своего возвращения из деревни и отсутствовал два месяца. Он навестил кузена, с которым не встречался со школьных времен, друга, который два года назад женился и переехал жить в деревню, и графа Северна. Он отправился к своим теткам, сестрам матери, только когда собрался возвращаться в Лондон и почти решил, что все-таки к ним не поедет. Единственная встреча с ними, которую он помнил, произошла в день похорон его матери – и в тот раз они обе его игнорировали, словно его ошеломленной и раненой тринадцатилетней персоны вообще не существовало.

Лорд Северн, мать и младшая сестра которого еще не вернулись домой, был изумлен его визитом.

– Как это так, Джер? – спросил он, крепко пожимая ему руку. – Отправился путешествовать? А где же Присси?

– Присс? – переспросил Джеральд. Он только что провел несколько недель в попытках – по большей части безуспешных – не допускать ее в свои мысли. – Но я ведь не мог взять ее с собой, правда, Майлз?

Его друг ухмыльнулся.

– Нет, наверное, – согласился он. – Так легко забыть о том, что Присси не респектабельная леди! Я поражен тем, что ты сумел от нее оторваться. Когда я уезжал из Брукхерста, твою голову едва можно было разглядеть, Джер: вокруг нее так и кружились луна и звезды. И вокруг ее головы тоже, позволю себе добавить.

– Чепуха! – возразил Джеральд. – Просто так уж получилось, что несколько дней подряд мне ее хотелось. Вот и все, Майлз. Она очень недурна в постели, знаешь ли, и временами это делает ее просто неотразимой. Она ведь из девиц Кит. Я оставил ее в Лондоне ждать меня, чтобы она согревала меня всю зиму. Но не думаю, чтобы я оставил ее дольше весны.

Ему противна была небрежность своих слов, их вульгарность и предательство по отношению к волшебству тех двух недель – и к самой Присс.

– О! – откликнулся граф. – Мне жаль это слышать, Джер. Мне нравится Присси. Она – настоящая леди.

– Да, – согласился Джеральд. – Она – хорошая реклама для подготовки у Кит, правда? Мы можем поговорить о чем-то другом. С меня Присс этим летом хватило. Когда ты собираешься переехать в Северн-Парк?

Они больше не говорили о ней, а провели вместе две приятные недели: ездили верхом, охотились и ловили рыбу.

Присс не давала ему покоя только ночью. Даже по прошествии двух месяцев он просыпался и тянулся к ней, чтобы обнаружить, что постель рядом с ним пуста и холодна, а его чресла полны болезненного томления по женщине, которая находится очень далеко. И его руки ныли от желания ее обнять. И его сердце ныло.

Порой, глядя в темноту, он начинал думать, что, возможно, это не имело значения. Возможно, хотя его отвергали все, кого он когда-либо любил, это еще не означало, что никто не сможет полюбить его по-настоящему.

Возможно, Присс могла бы.