«Какаду» - Рышард Клысь

— Вы будете что-нибудь заказывать или нет?

— Заказа придется долго ждать?

— А вам что, некогда?

Я взглянул на часы: стрелки приближались к пятнадцати сорока пяти, официанта мне пришлось ждать чуть ли не полчаса, и у меня были все основания высказать ему свое недовольство, что я и не преминул сделать:

— Долгонько мне пришлось ждать, пока вы соизволили подойти.

— Вы спешите?

— Конечно.

— Тогда поищите другой ресторан. Может, там вас быстрее обслужат.

— Нет, уже поздно, я останусь здесь.

— Что подать?

Я заколебался. Меня мучила жажда, я был голоден, но до сих пор не подумал, что заказать; меню на столике не было, хотя, в сущности, это не имело никакого значения, возможности кухни были в те времена весьма ограниченны, цены на мясные блюда бешеные, а из безалкогольных напитков меня привлекала только минеральная вода — в эрзац-чай и эрзац-кофе обычно добавляли сахарин, которого я терпеть не мог; словом, я представления не имел, что можно заказать; официант не скрывал своей неприязни, и я вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным перед этим субъектом с физиономией рассвирепевшего бульдога.

— Что у вас есть из горячего?

— Ничего.

— Даже супа нет?

— Даже супа…

Теперь он взял реванш, я был в его руках, он мог лишить меня единственного в тот день горячего блюда, его глаза блестели от нескрываемой радости; он думал, что избавится от меня очень быстро, в этом заведении он был безраздельным властелином, знал это и мог спровадить любого, кто ему не понравился, кто неосторожно восстановил его против себя, за исключением тех, кого боялся сам, а обо мне он ничего не знал, эта неосведомленность стала его временным союзником; и вот началось дурацкое состязание — кто кого, а меня всегда унижало, если я вынужден был иметь дело с противником, к которому не испытывал уважения.

— Какие у вас есть напитки?

— Никаких!

— Как? — удивился я. — У вас ничего не найдется выпить?

— Есть водка, пиво, ячменный кофе, чай.

— А хозяин есть?

— А в чем дело?

— Позови его сюда.

Он впервые посмотрел на меня с интересом, но вовсе не казался смущенным, как раз наоборот — похоже было, что вся эта история действительно стала его забавлять; он отвесил мне нарочито глубокий поклон и спросил с язвительной иронией:

— А может, и хозяйку позвать?

— Нет, шельма. Слушай меня внимательно. Если в течение трех минут ты не приведешь сюда хозяина, тебе несдобровать. Хозяину скажи, что его ждет человек из Kripo[8]. Ясно?

Официант, поначалу столь уверенный в себе, исполненный иронии и нескрываемой враждебности, был сбит с толку моим тоном и неожиданной переменой в поведении, а когда до его сознания дошло наконец слово «крипо», это грозное слово, вызывающее у людей страх, мне в свою очередь представилась возможность увидеть происшедшую в нем перемену. Он оказался обыкновенной свиньей, что меня, впрочем, ничуть не позабавило.

— Прошу покорнейше извинить. Я не хотел вас обидеть…

— Позови хозяина.

— Для вас всегда что-нибудь найдется на кухне…

— Я хочу говорить с хозяином, ты понял?!

— Есть свекольный борщок с картофелем, фасолевый суп, гороховый суп с гренками, на второе жареная рыба…

Внезапно он совершенно отрезвел, и это меня несколько удивило — я не думал, что можно так испугаться слова «крипо», тем более что официант, как, вероятно, и другие служащие «Какаду», должен был сталкиваться с людьми из крипо; но тут мне пришло в голову, что, пожалуй, больше всего на него подействовало то, что я был здесь чужим и совсем непохожим на всех тех, кого он знал до сих пор, видно, это его и пугало.

Он поспешно направился к кухне, я проводил его взглядом до самой двери, а когда он исчез за нею, взглянул в сторону бара, где за стойкой суетились две молодые и красивые девушки; оркестр играл вальс «Очарование», в висках у меня стучало, я чувствовал себя все хуже и хуже, в горле пересохло от жажды, а в расставленные на стойке кружки лилось из открытых кранов темное и светлое пиво. Я отвернулся от бара, взглянул на склонившегося над клавишами пианиста, он поглядывал на меня с дружеской иронией, я улыбнулся ему, он кивнул мне, послышались быстрые шаги официанта, его возбужденный голос, а когда я глянул перед собой, то по другую сторону столика увидел высокого, хорошо сложенного мужчину средних лет, который, опершись обеими руками о край покрытого скатертью стола, внимательно и выжидающе смотрел на меня; я упорно продолжал молчать, и он заговорил первым:

— Чем могу служить?

— Вас зовут Грегори?

— Да. А с кем я имею честь?

— Крипо.

— Понимаю. Чем могу служить?

Оглянувшись на официанта, который нервно переминался с ноги на ногу, с необыкновенным усердием поправлял скатерть, переставлял фужеры, пепельницу, я схватил его за плечо и сказал тихо:

— Пошел вон, мошенник.

— Я вам уже не понадоблюсь?

— Нет. Оставь нас одних.

Он ушел. Грегори наклонился еще ниже над столиком — так, что прямо передо мной оказалось его темное, вытянутое, сосредоточенное лицо, — сморщил брови — густую полоску сросшихся над выступом носа волос — и снова спросил:

— Слушаю вас! Чем могу служить?

— Я хотел только спросить, что означает слово «какаду».

— Это название птицы, а точнее говоря, название одной из разновидностей чубатого попугая.

— Какаду несет яйца?

— Это зависит от условий, в которых живет птица.

— Я орнитолог-любитель, хотел бы купить несколько какаду.

— У нас имеется несколько штук для продажи.

— Ладно, я беру их.

— У нас всего пять штук.

— Значит, пять?

— Да. Пять.

Я взглянул на часы, они показывали восемь минут пятого — итак, впереди еще пятьдесят две минуты ожидания.

— Поставщик на месте?

— Нет. Но придет с клеткой в назначенное время.

— Все в порядке.

Я встал и подал ему руку, он пожал ее с улыбкой, по лицу его видно было, что он почувствовал облегчение.

— Боже мой! Какая у вас горячая рука!

— Я простудился. Плохо себя чувствую.

— У вас, наверно, жар.

— Да.

— Я дам вам аспирину.

— Спасибо. Буду очень обязан.

— Пойдемте отсюда. Вы подождете Монтера в соседней комнате. Там никого нет. Можете запереться, так будет безопаснее.

— Хорошо.

— Я жду вас уже три часа. Монтер спрашивал о вас по телефону. А я не знал, что ответить.

— Поезд сильно опоздал.

— Так я и подумал.

Мы прошли через зал, потом по длинному, примыкающему к кухне коридору. Грегори вытащил из кармана ключ, открыл дверь и впустил меня в небольшую, довольно мрачную комнату с окрашенными масляной краской в грязно-розовый цвет стенами, с несколькими столиками и с очень узким, выходящим на Вокзальную площадь окном, которое было зарешечено и к тому же прикрыто занавеской.

— Вы сегодня, наверно, ничего не ели?

— Не ел.

— У нас хороший свекольник и колбаса с капустой. Деревенская, домашняя колбаса.

— Мне ужасно хочется пить. Принесите две большие кружки теплого пива.

— С сахаром?

— У вас есть сахар?

— Для вас найдется.

— Отлично. И, пожалуйста, аспирину.

— Вы непременно должны что-нибудь съесть.

— У меня совсем нет аппетита.

— Все равно надо поесть.

— Ладно, пусть будет колбаса, уж очень вы ее хвалите.

— Сейчас подам, только зажгу свет.

— Нет, этого делать не надо.

— Предпочитаете сидеть в темноте?

— Да.

— Как угодно.

Я остался один. Комната была хорошо натоплена, я переложил пистолет во внутренний карман пиджака, потом снял пальто, бросил его на стоящий поблизости стул и лишь тут, сев за столик, вытащил пачку «гвоздиков» и закурил — огонек на мгновение осветил комнату, и я увидел, что сижу напротив огромного зеркала в тяжелой позолоченной раме.

Вскоре появился Грегори с подносом. Он молча поставил передо мной тарелку с двойной порцией колбасы, в двух больших кружках дымилось горячее пиво, рядом лежали хлеб, аспирин и ключ от двери.

— На всякий случай советую запереться. Так будет лучше.

— Спасибо. Конечно.

Я проводил его до порога, он еще раз улыбнулся, кивнул мне и направился к кухне, а я вставил в замок ключ и только тогда заметил, что дверь, которая через мгновение должна была отгородить меня от мира, обита цельным куском толстого железа; повернув ключ, я подумал, что в таком бункере можно долго обороняться, револьверная пуля не пробьет покрывающего эту дверь панциря, высадить ее тоже немыслимо, так как, помимо всего, она укреплена двумя толстыми болтами из кованого железа.