Дельцы. Том II. Книги IV-VI - Петр Дмитриевич Боборыкин

— Надо ходить, — повторила грустно дѣвочка. — Вотъ она себя и уморитъ.

Лиза отвернулась и заплакала.

— Ну, ты сейчасъ: и уморитъ! — вскричалъ Саша, передернувъ плечами.

— Ты развѣ не видишь, какая она стала? А по ночамъ какъ она кашляетъ. И каждый день все хуже. Я знаю, что ей надо: ей надо ѣхать въ Ниццу.

— Почему-же въ Ниццу?

— Ахъ, какой ты глупый, Саша. Ничего ты не знаешь.

— Ну, ужь это атанде. Ницца — французскій городъ, въ департаментѣ Морскихъ Альповъ.

— Ну-да. Туда посылаютъ всѣхъ, у кого болитъ грудь. Ей нужно сейчасъ-же ѣхать.

— А дорого это будетъ стоить? — спросилъ Саша.

— Разумѣется, дорого. Одинъ проѣздъ — франковъ… пятьсотъ.

— Это сколько-же выйдетъ рублей?

— Сочти, за рубль никогда не даютъ больше, какъ три франка и пятьдесятъ сантимовъ.

— Попросить надо взаймы. Этотъ Борщовъ богатъ?

— Не знаю. Да онъ давно у насъ не былъ. Я-бы попросила, но мама ни за что не согласится.

— Не согласится? — переспросилъ Саша.

— Не согласится, — повторила еще грустнѣе Лиза.

— Ну, согрѣлся важно! — выговорилъ Саша, потирая руки и отходя отъ печки. — Ты не убивайся, Лиза: твоей мамѣ будетъ получше. А потомъ и наслѣдство у васъ будетъ.

— Ничего не будетъ. Только одни разговоры, и хлопотать некому…

— Да вѣдь ты говорила, что это дѣло у васъ покупаютъ.

— Только одинъ видъ дѣлаютъ; да и какъ продавать? Мама не знаетъ, за сколько можно.

— Мужчины у васъ нѣтъ никого въ домѣ.

— Я то-же самое сегодня думала. Но я такъ не хочу! — вскричала Лиза и топнула ногой. — Я не хочу, чтобы мать моя уморила себя работой. Вотъ что, Саша: отыщи ты мнѣ гимназистиковъ, которымъ-бы я могла давать уроки, по-англійски или по-французски.

— Хорошо, только не знаю, много-ли выищется. У насъ языками мало занимаются.

— Все-же можешь найти хоть двухъ такихъ-же мальчугановъ, какъ ты.

— А ты почемъ будешь брать?

— Недорого. Сколько дадутъ.

— Этакой цѣны нѣтъ.

— Рублей хоть пять за целый мѣсяцъ.

— Ладно, я поговорю.

Лиза сѣла къ столу, стоявшему у окна.

— Пора и начинать, — проговорила она, улыбнувшись изподлобья своему пріятелю. — Ты хорошо-ли знаешь урокъ?

Саша взялъ портфель, отперъ его, акуратно вынулъ оттуда тетрадь и книжку, пошелъ къ столу, за которымъ сидѣла Лиза, и поместился противъ нея, поджавши ноги подъ стулъ.

Начался урокъ. Саша учился у Лизы англійскому языку. Ученикъ Лизы отличался большимъ прилежаніемъ, но не выказывалъ особыхъ талантовъ къ языкамъ. Онъ самъ обратился къ своей пріятельнице съ просьбой, чтобы она начала учить его по-англійски. Лиза принялась за это съ рвеніемъ настоящаго педагога. Англійскій языкъ выбралъ Саша потому, что его въ гимназіи не преподаютъ, а онъ очень выгодный: и за переводы дороже платятъ, и въ конторахъ ценятъ тѣхъ, кто знаетъ по-англійски. Вообще Саша, хоть и былъ не старше Лизы, но скоро сталъ имѣть въ глазахъ ея кредитъ. Въ немъ она видѣла практичность и должна была сознаться, что онъ гораздо больше ея зналъ по разнымъ житейскимъ вопросамъ.

Урокъ продолжался добрый часъ. Саша учился полегоньку, очень часто останавливалъ свою преподавательницу, переспрашивалъ ее, слова выговаривалъ съ трудовъ, но что заучивалъ, то заучивалъ твердо.

Они сдѣлали наузу.

— Ты боишься — спросилъ Саша — что мама твоя въ самомъ дѣлѣ умретъ?

— Ахъ, не говори, — прошептала Лиза.

— Да вѣдь какъ-же не говорить, я это жалѣя тебя говорю. Надо и о себѣ подумать.

— О комъ?

— О себѣ. Ну, вдругъ ты останешься одна, какъ ты жить будешь?

— Ахъ, полно, Саша, какъ тебѣ не стыдно. Что-же обо мнѣ говорить, когда мама чуть пышетъ… и для кого? Для меня-же.

— Нѣтъ, ты погоди, — возразилъ гимназистъ, сдвигая брови. — Ты любишь свою маму. Да вѣдь нужно подумать, какъ тебѣ жить, если вдругъ, чего Боже сохрани, ты оснанешься одна.

Лиза опустила голову и тихо заплакала.

— Ты полно плакать-то. Я тебя не дразню вѣдь. Ты дѣвочка, поэтому не можешь такъ разсуждать, какъ мужчина.

— Какоіі-же ты мужчина? — спросила сквозь слезы Лиза.

— А то кто-же я? извѣстное дѣло — мужчина. Ты не плачь, я тебѣ дѣло говорю. У васъ имѣнія никакого нѣтъ. На слѣдство не знай получишь, не знай нѣтъ; на что-же надѣяться-то?

— Я буду работать, — прошептала Лиза.

— Ты еще учиться должна. Какая твоя работа! Ты года три еще проучишься; а коли захочешь дипломъ хорошій взять, такъ и больше. Хочешь въ педагогички идти?

— Хочу, — проговорила, удерживая слезы, Лиза.

— Ну, вотъ видишь, это еще два года возьметъ. На все это деньги нужны. Тебѣ надо куда-нибудь на казенный счетъ поступить.

— На казенный! — вскричала Лиза. — Да ты съ ума сошелъ! Оставить маму одну! Никогда. Да она безъ меня что-же будетъ дѣлать?

— Вотъ то-то ты какая важнюшка. Много больно о себѣ думаешь. Какой въ тебѣ прокъ? Ты для мамы твоей совсѣмъ ненужна, а ты ей стоишь денегъ: тебя поить, кормить нужно и платить въ гимназію. Живи твоя мама одна, она-бы вдвое меньше прожила, — я вѣдь хозяйство знаю.

Лиза опять заплакала, и на этотъ разъ уже гораздо громче.

— Вотъ ты сейчасъ и разнюнишься. Съ тобой совсѣмъ говорить нельзя.

— Я знаю, — всхлипывала Лиза — мама для меня такъ работаетъ. Пойми ты, это-то и не даетъ мнѣ покоя. А ты меня упрекаешь.

— Въ чемъ? — спросилъ раздражительно Саша.

— Говоришь, что я объѣдаю маму.

— Все ты выдумываешь. Ничего такого я тебѣ не говорилъ; вѣдь и меня тоже поятъ и кормятъ. Такъ это совсѣмъ разница. У моихъ родителей деньги есть. Умри они сегодня, я бы все-таки кончилъ курсъ и въ гимназіи, и въ университетѣ. А ты останешься между небомъ и землей. Я тебѣ и толкую про то: надо тебѣ на казенный счетъ куда-нибудь поступить; маму ты будешь видѣть. Ныньче вѣдь отпускаютъ домой.

— Мама на это никогда не согласится! — вскричала Лиза.

— Уговори. Ты вѣдь все себя большой называешь. Ну, и докажи, что ты большая.

— Ты не знаешь, Саша. Мамѣ нельзя проситъ обо мнѣ.

— Это еще отчего?.

— Для насъ здѣсь ничего не сдѣлаютъ!

— Гдѣ это: здѣсь?

— Въ Россіи.

— Это почему?

— Да такъ. Я ужь знаю. Маму считаютъ…

Дѣвочка остановилась. Словно не сходило у нея съ языка.

— Подъ присмотромъ она, что-ли? — спросилъ Саша.

— А ты развѣ слыхалъ, что бываютъ подъ присмотромъ?

— Какъ-же не. слыхать?

— Я ужь не знаю, какъ тамъ, — заговорила тихо Лиза — но насъ изъ-за границы сразу не пустили.

— Вотъ какъ, — произнесъ значительно гимназистъ.

— Иу, какъ-же ты мнѣ совѣтуешь, Саша, поступить на казенный счетъ? Мнѣ и въ гимназіи-то противно. А тутъ нужно кланяться разнымъ генераламъ.

— А что-жь дѣлать? Тебѣ только надо кончить курсъ,