Поворот судьбы - Жаклин Митчард

— Что, черт побери, все это значит? — спросила я.

— Мы… подумали… — начала Кейси.

— Меня уволят! — вспылила я, разлив кофе на стол. — Вы не имели права оскорблять людей, использовать такие словечки. Гейб! Как ты мог?

— Расслабься, мама, — проговорил Гейб, намеренно растянув губы в широкой усмешке. — Ему понравилось! Каркарт сказал, что отзывов хоть отбавляй. Он прислал тебе четыре электронных письма, где сообщал, что звонят читатели, которые просто без ума от новой Джиллис…

— У них такое настроение… ну, как бы «Джей сейчас всем вам покажет», — добавила Каролина.

— Но это не я.

— А разве это не то, что тебе иногда хотелось бы ощутить? — спросила Кейси.

— Что?

— Разве ты не желала нарушить привычные рамки? Ведь именно на таком уровне мы и обсуждаем эти письма, когда говорим в приватной обстановке.

— Я не знаю, — обращаясь к Кейси, произнесла я, опустив газету. — Вы знаете, я ни в чем не уверена. Я ничего не знаю. Наверное, вы правы, ребята. Я должна вас поблагодарить, а не набрасываться на вас.

— Понимаешь, мы не знали, как лучше сделать эту работу, поэтому выбрали путь абсолютной честности, — объяснил Гейб.

— Я думала, что надо быть скромной, тактичной и вежливой. Я старалась быть объективной, а была…

— Скучной, — сказал Гейб.

— Спасибо, сынок, — вздохнула я. — О, как же мне не нравится, что вы правы. — Я выдавила из себя смешок. — Мне это просто омерзительно. То, что вы правы, честно!

— Мама, не воспринимай это так, — своим успокаивающим тоном, который так напоминал мне Лео, произнес Гейб. — Ты выпала из режима на две недели. Нам ведь надо было что-то делать. — Теперь Гейб говорил строго. — Кейси повела себя великолепно. Она знает все об особенностях и сложностях человеческих взаимоотношений.

— Вы все правильно сделали. Я так отреагировала, потому что мне неловко.

— Вот в этом нет никакой необходимости, — возразила Кейси. — Джули, ты ведь знаешь, что мы одна семья.

— Я знаю, мама, что тебе очень скверно. Наверное, это не только из-за болезни, — сказал Гейб. — Никто не получал никаких вестей от папы…

— Правда? — вглядываясь в виноватые лица вокруг меня, спросила я. — Он не звонил?

— Открытка от папы! — бодро воскликнула Аори. Я разразилась слезами.

— Я ощущаю себя такой забытой! Просыпаюсь — а у моих детей уже новая мама. Кейси, прости меня. Но ты лучше справляешься с этой ролью, чем я в свое время.

— Джулиана, — в ужасе воскликнула Кейси. — Прекрати! Прекрати это немедленно! Я оставалась здесь ради детей, ради того, чтобы помочь им преодолеть страх, боль, печаль, ради того, чтобы американская история не валялась на полке, а была выучена. Я горжусь собой, да. Но это не значит, что надо нас сравнивать. Ты делала все великолепно. За это время ты сделала бы ту же работу, плюс ко всему еще успела бы покрасить комнату-другую. Ты мне ничего не должна.

— Еще как должна. Я до конца жизни с тобой не рассчитаюсь, — ухватившись за чашку кофе, теперь холодную, вымолвила я.

— Джули, если тебе неловко, то это вполне нормально. Послушай, твой муж, которого все считали идеальным, в один момент решает сорваться в дальнюю дорогу. Я знаю, что ты еще и советами ему помогла, а теперь спрашиваешь себя, как же не заметила приближения беды. Но не заметила — и все тут. Ты ведь обычный человек, приученный к тому, чтобы доверять своим близким. Лео повел себя как жестокий и подлый мерзавец. Если он мог переступить через своего плачущего ребенка, то уже пора понять, Джули, что с ним не все в порядке. Конечно, ты напугана, но любой человек был бы напуган на твоем месте…

— Подожди! — с криком обратилась к ней я.

Я плакала. Девочки подскочили ко мне. У меня начало стучать в висках, но я до последнего не хотела расклеиться на глазах у детей. Может быть, у меня все еще есть муж, который просто нуждается в том, чтобы пережить в тихом месте кризис средних лет, а потом он вернется домой. Я цеплялась за эту возможность, как и за мысль о том, что у меня был просто тяжелый случай гриппа, а не что-то более серьезное.

— Погоди! — совладав с голосом, произнесла я.

— Гейб! Каролина Джейн! Я хотела спросить вас: не нужно ли вам куда-нибудь пойти? Может, отправиться на Луну?

— Нет, мам, я лучше здесь побуду. Это так драматично! И мне очень приятно, что ты назвала меня по имени, а то я уже привыкла, что ты путаешь меня то с Ханой, то с Дженни, то с Конни. — Мать Кейси звали Конни.

— Ты бываешь очень грубой, Каролина, — заметила я. — Ты знаешь, что я делала это не нарочно.

— Да, я это знаю, — ответила моя дочь. — Как и то, что я бываю грубой.

— Я не намерена больше щадить твои чувства, — сказала Кейси, доливая мне кофе. — Даже если ты сама этого хотела бы. Твоя болезнь по времени совпала с отъездом Лео. Надо взять себя в руки, Джули. А если бы у тебя обнаружили злокачественную опухоль? Слава Богу, анализы показывают, что у тебя все в порядке. Но если вдруг произойдет непоправимое? Что будет с детьми? С тобой? Ты просыпаешься и видишь, что твою работу выполнили другие, о твоих детях позаботились другие, и спрашиваешь себя: что же осталось от Джулианы Джиллис, которая занималась балетом, которой аплодировали стоя, о которой говорили: «Неужели ей сорок? У нее дети-подростки?»

Я ощутила, как на моих глазах выступили слезы. Мне было приятно, что она обо мне так отзывается.

— Где та Джулиана теперь? Где она?

— Кейси, не надо проводить со мной сеанс психоанализа, — ответила я ей.

— Нет, прошу вас, продолжайте, — вмешалась Каролина. — Это как в кино или в реалити-шоу.

— Где та Джулиана? — не обращая внимания на Каролину, требовала ответа Кейси.

— На дне глубокого колодца, — сказала я. — И?

— Там темно, а стенки его покрыты слизью. Это колодец, куда сбрасывали какие-то отходы. Я не знаю, смогу ли я выбраться. Он такой узкий.

— Что еще?

— Я не знаю, хочу ли я оттуда выбраться.

— Почему, Джули?

— Потому что в нем нет зеркал.

— Кто прекрасней всех на свете? — спросила Каролина.

— Закрой рот! — в один голос воскликнули мы с Кейси. Я подняла глаза и обратилась к Гейбу:

— Я должна извиниться. Кейси права. Это как будто боишься смотреть на солнце, потому что оно может ослепить. Нам надо посмотреть правде в глаза. — Я перевела взгляд на Кейси. — Если ты сможешь простить меня, за то, что я вела себя как ревнивая кошка, потому что ты справилась со всем лучше меня, потому что я напугана до смерти…

— Не надо извинений, Джулиана, — сказала Кейси. — Я бы ощутила то же самое.

— Мне всегда так трудно признавать свое поражение. Это моя проблема.

— Теперь ты одна из нас, простых смертных. Добро пожаловать.

— Пока я довольно быстро осваиваю уроки выживания в экстремальных условиях, — призналась я. — Через шесть недель я смогу заняться преподаванием курса «Научу грациозно падать!». — Я позвала Каролину, и она прильнула ко мне. Аори вскочила мне на колени. — Я подвела вас. Это самое страшное, что можно ждать от мамы. Теперь вы это пережили, да?

Каролина медленно, как в покадровой киносъемке, кивнула. Аори не отпускала меня от себя.

— Что же, если вы подвели кого-то не по своей вине, то этого не стоит стыдиться.

Я промокнула глаза манжетами рукавов. Гейб протянул мне прихватку.

— О, спасибо, мой дорогой. Это достойная замена. Сначала все рассмеялись неуверенно, но потом нас охватило настоящее веселье.

— Как оно? — спросила я.

— Не очень, — ответил Гейб. — Но мы знаем, что ты не притворялась.

— Нет, я не притворялась, — согласилась я. — Но и готова я к этому не была.

Глава двенадцатая

Дневник Гейба

У Тиан было блестящее платье цвета… ванильного крема. Я знаю, что мое сравнение звучит избито. Но оно действительно выглядело как свежеприготовленный крем, воздушность которого хочется проверить, проведя пальцем по бархатистой поверхности. Словно угадав мои мысли, Конни Глисон, мама Кейси, произнесла:

— Если ты будешь трогать ее руками, то на ткани наверняка останутся пятна, Габриэль. Тебе придется держать руки на расстоянии. А еще ей понадобится шаль или накидка, потому что здесь не райские земли, к которым она привыкла.

Я не смогу передать точно, как она это говорила, ибо нет таких слов, которые смогли бы выразить смесь ирландского произношения и привычного акцента Шебойгана. Когда я отправился в Колумбию по специальной программе, где целый семестр повторял, насколько было бы хорошо вообще не приезжать сюда, люди говорили, что у меня заметный акцент. Я и предполагать о таком не мог. Я думал, что у меня речь, как у диктора телевидения. Во Флориде никто ничего не заметил. Это и понятно, поскольку компания там весьма разношерстная. Когда же, в конце концов, я попал в Коннектикут, история повторилась, и никто не обратил внимания на мою речь, но это оттого, что там вообще никто не замечает ничего, кроме себя и своей собственной персоны.