Тени Янтарной комнаты - Селезнев Петр

— Здесь слишком много народу, ты не выстрелишь, — процедил он сквозь зубы.

— Ты так думаэшь? О, Mein Gott[2], тогда очень глуп, пистолэт с глушителем. Здесь очень громко. Пуля будэт бэсшумной.

— Тогда я тем более не буду помогать, — возразил Валерий, отрицательно качая головой.

Немец сделал удивлённое лицо, слегка приподняв брови, после чего отпустил его руку и задумчиво почесал затылок.

— Deine Wahrheit[3]. Но если я возьму junge Frau в заложники, ты сдэлаешь все, что я скажу.

Не успел Виноградов опомниться, как мужчина отдал знак и Ганс толкнул Светлану вперед, вынуждая ее идти дальше. По лицу видно было, что ей очень больно, но она старается сдерживаться.

— Если хоть волос упадет с ее головы, — прошипел Валерий, приближаясь к немцу.

— Спокойно. Nehmen Sie es einfach[4]. Полегче, — согласился с ним Рудольф, сделав знак подчиненному, после чего тот слегка ослабил хватку.

На лице у Вербовой тут же стало видно облегчение. Главный же взял молодого человека под руку, потащив за собой.

— Пойдем в машину. Там все расскажешь, — заявил он, немного ускоряясь.

Ганс также толкнул девушку вперёд в сторону набережной. Виноградову ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться. Других вариантов не было.

Параллельно в голове у него роились тысячи мыслей, как выйти из сложившейся ситуации. Они искрились, словно молнии, а молодой человек за доли секунды представлял дальнейшее развитие событий. Те стояли у него прямо перед глазами, словно наяву, как будто он пророчески предсказывал, что будет дальше, смотря в будущее. Однако ни один из вариантов не подразумевал положительного исхода. Так или иначе начиналась стрельба, приводящая к смерти его или Светланы, либо их обоих.

Немцы быстро обогнули здание Кафедрального собора, направляясь по улице Канта в сторону моста через реку. Их машина была припаркована прямо на другой стороне на Октябрьской улице возле новой Синагоги, так что времени на решение проблемы было совсем немного. Этому храму досталась далеко нелегкая судьба: построенный еврейской общиной в 1894—1896 годах на улице Линденштрассе он был сожжен и разрушен в 1938 году во время немецких погромов, после чего в 2011 году вновь восстановлен. Она представляла из себя крупное многоцветное кирпичное здание с большим куполом посередине и двумя вертикальными остроконечными башенками и белым выделенным порталом посередине, обрамляющем синюю звезду Давида. Издалека казалось, словно оно игрушечное, как будто архитектурный код был взят из пряничного домика, тем самым придавая ему уникальности и своеобразного шарма.

В то же время вся компания уже оказалась на узеньком пешеходном Медовом мосту. От цели их отделяло не больше ста метров. По левую руку столпились туристы, умиляясь крохотной бронзовой скульптурой — Дедушкой Хомлиным, сидящим на чугунных перилах, которые все были обмотаны десятками свадебных замков. Решив обойти эту толпу, Ганс сместился правее, проходя вдоль самого бортика. Валерий лишь бросил на него короткий взгляд, как вдруг его осенило. Этот план был самым лучшим из тех, что приходили ему в голову, но нужно было действовать быстро, а главное — точно попасть. До конца переправы оставалось около десяти метров. С каждым мгновением окно возможностей уходило, нужно было запрыгивать в последний вагон, причем прямо сейчас.

Молодой человек тут же оттолкнул Рудольфа в сторону, заставив его грохнуться на пол, после чего с разгона влетел в его помощника, только что успевшего к нему развернуться. Ганс инстинктивно выстрелил, но пуля чудом проскочила мимо всех окружающих, после чего перевалился через перила и грохнулся в воду, уйдя с головой на глубину.

— Ганс! — крикнул во всю глотку немец, кинувшись к краю, наблюдая за тем, как тот выныривает на поверхность.

Остальные туристы испуганно обернулись, наблюдая за этой странной картиной и восклицая о том, что человек упал вниз. Поняв, что это их шанс, пара тут же кинулась прочь от немцев, стрелой преодолев остаток моста и выбежав на набережную ветеранов, повернув направо. Рудольф молча, дергаясь на месте, понаблюдал за тем, как его товарищ гребет в сторону берега, после чего, решив не терять ни секунды, кинулся в погоню.

Валерий и Светлана уже неслись мимо кучи кафе рыбной деревни дальше. Фастфуд, булочная, суши, отель, ресторан — все проносилось в калейдоскопе мимо. Будь они на отдыхе, то обязательно остановились бы в этой Рыбной деревне, которая являлась удачным примером современной застройки в архитектурном стиле, имитирующем довоенный восточно-прусский город Кёнигсберга с несколькими зданиями кремового оттенка с треугольными крышами и белым пузатым маяком посередине, на вершине которого располагалась веранда и обеденный зал, однако прямо сейчас было не до этого. Рудольф быстро догонял их.

Пролетев мимо всех этих прекрасных строений, пара забралась на Юбилейный мост с причудливыми старенькими фонариками в начале и в конце переправы, оглядываясь назад. Немец был уже рядом. Вдруг он резко остановился, схватившись за свою ногу, начав корчиться от боли. Старая травма дала о себе знать. Валерий прекрасно понимал, что больше двух таких подарков за пару минут судьба им уже не даст. Он посмотрел вниз, где прямо на них, быстро набирая скорость, шел катер.

— Ты мне веришь? — спросил молодой человек у девушки.

— Да, — прошептала та, почуяв неладное.

— Надо прыгать, — заявил он, кивком указав на приближающийся речной транспорт.

— Ты уверен, а если мы промахнемся, нас же лопасти покромсают! — воскликнула она.

Виноградов вновь обернулся на Рудольфа, который казалось, поборол свою боль и готов к финальному рывку, после чего кинул взгляд на катер. До него было не больше 20 метров.

— Да, прыгаем на счет на три, — утвердительно сказал молодой человек, схватив девушку крепко за талию, после чего они перелезли через ограждение.

Немец уже был совсем рядом. Пара мгновений его отделяло от цели. Катер был уже под мостом. Закрыв глаза, пара сделала заветный шаг в неизвестность, за секунду преодолев несколько метров свободного падения, приземлившись на палубу. Рудольф же только схватил оставшийся после их прыжка ветер.

— Scheiße[5]! — заорал он во всю глотку, наблюдая, как транспорт уплывает в противоположном направлении.

[1] Девушка.

[2] Господи.

[3] Твоя правда.

[4] Просто возьми ее.

[5] Проклятье!

Глава 33

Закончив со своими делами, Пауль наконец-то смог улечься на кровати, чтобы немного отдохнуть перед отправлением в дорогу в Балтийск. Вытянув ноги, даже не снимая ботинок, немец разлегся сразу на два спальных места, закрыв от удовлетворения глаза.

Почувствовав приятную мягкость и легкость, мужчина стал нежиться на перине, слегка переминаясь с одного бока на другой и довольно улыбаясь. Душевная теплота растеклась по всему телу. Посмотрев на настенные часы, он понял, что Светланы и Валерия еще не будет около часа, так что времени на расслабление было навалом. Быстро глянув в окно на начавшее опускаться к горизонту оранжевое солнце, рассекающее своими лучами округу, Шольц перевернулся, приобняв подушку и прикрыв глаза.

Однако всю эту идиллию тут же разрушил неожиданный и чудовищный стук в дверь, подобный громогласному удару колокола. Пауль в гневе поднял веки, выругавшись про себя. За одним стуком тут же раздался другой, уже более громкий и настойчивый. Схватившись за голову, которая гудела, мужчина поднялся с кровати, двинувшись в сторону выхода из гостиничного номера. Тут нервы у посетителя не выдержали, и он начал сильно барабанить кулаком, словно хотел как можно скорее вломиться внутрь.

— Wen hat es dorthin gebracht?[1] — прошипел немец, стиснув зубы.

Шольц провернул ключ, после чего приоткрыл дверь, увидев в щелку лицо Валерия. Молодой человек тут же схватился за створку, потянув ее на себя, после чего, оттолкнув немца в сторону, Виноградов и Вербова, промокшие потом, ввалились внутрь.