Охота на мух. Вновь распятый - Лев Златкин

В подвал первым вбежал помощник начальника инквизиции, Арам. Он хорошо знал Нигяр, был ее страстным поклонником. Увидев на полу Нигяр и князя с ножом в руке, он дважды выстрелил князю в спину. Тот удивленно выпрямился, выронил нож, пробормотал «так не договаривались!» — и упал, как бревно, с тем же деревянным стуком и грохотом. Наркоманы в страхе отпрянули от лежащей Нигяр. Вбежавшие инквизиторы надели на них наручники и увели, а те и не думали сопротивляться, безучастно уже глядя на распростертые тела Нигяр и князя…

«Какая боль! Кипяток влили как будто… Мать, помню, рассказывала: женщины иногда так кричат от боли при родах, словно ножом низ живота режут. Вот и я, не рожая, испытала муки родов, не подарив новой жизни, увижу скоро старую смерть. На мне закончится мой род, не хотела рожать, боялась красоту испорчу и Касым меня разлюбит. А Касым молча страдал, но ни разу не сделал даже попытки уговорить меня родить ему ребенка. Касым тоже один в семье… Где он сейчас, любимый: в тюрьме мучается, или уже отправили на этот страшный и холодный остров… Но мы были счастливы. Мы были, и за то спасибо, аллах. Сделай так, чтобы муки нашего поколения не узнали те, кто придут в мир за нами»…

Помощник начальника инквизиции, майор Арам, влил Нигяр, с трудом разжав сцепленные от боли зубы, несколько капель коньяка. Легкий ожог, как ни странно, привел Нигяр на минуту в чувство. Она, как только обрела способность видеть, сразу узнала Арама, своего верного поклонника, и торопливо зашептала, боясь, что не успеет сказать главного:

— Меня убил… Мир-Джавад!.. Верьте мне, Арам, верьте, я в твердом рассудке и ясной памяти!.. И я знаю, что говорю… Это — чудовище!.. Он…

Нигяр умерла, даже не осознавая, что умирает, борясь до последней минуты со злом, как умела…

Засада сорвалась. Выстрелы всполошили не только собак в округе. Верные люди дали знать Гуляму, и он до конца дней своих молился за Нигяр, она спасла ему жизнь.

Юсуф, начальник инквизиции края, узнав о срыве операции, не слушая никаких подробностей, стал бесноваться, кричать, угрожать ослушникам. Резкая боль скрутила его живот, и «скорая помощь» увезла Юсуфа в больницу специального назначения, предназначенную только для самого высокого начальственного состава.

Помощник, вернувшись в инквизицию, понял, что опоздал. Мир-Джавад, как первый заместитель, получил на время болезни начальника инквизиции все бразды правления, и обращаться к нему с заявлением на него самого самоубийственно смешно, глупо и бесполезно. Майор решил обратиться через голову начальства и позвонил прямо к Атабеку, капо ди капо…

— Извините, экселенц, срочное дело, я звоню по просьбе вашей родственницы Нигяр.

— Кто вы такой? — удивился незнакомому голосу Атабек, майор звонил прямо по секретному телефону, связывавшему начальника инквизиции с капо ди капо.

— Помощник начальника инквизиции, майор Арам.

— А какое право ты, майор, имеешь звонить по секретному телефону?

— Исключительные события, экселенц!

— Плевать я хотел на твои исключительные события. Наглец, без разрешения использовать секретную связь. Нигяр просила? Жена государственного преступника? Знать ее не желаю. А тебе я накручу хвост. Все, что хотел мне сказать, доложишь первому заместителю, а уж он мне доложит. И больше мне не звони, а то вылетишь с работы, негодяй.

И Атабек бросил трубку, твердо решив наказать Мир-Джаваду на будущее: ни один посторонний не имеет права даже прикасаться к секретному телефону.

Поистине, если боги хотят наказать человека, они в первую очередь лишают его разума.

Майор Арам был неглупым человеком, и он сразу, как только положил трубку, понял, что погиб: вернется завтра-послезавтра Мир-Джавад, Атабек станет его ругать, что плохо берегут тайну секретного телефона, что всякие майоры звонят, передают глупые просьбы жен государственных преступников, Мир-Джавад отправит ненормального майора в подвал, где он через час от пыток превратится в седого старика, во всем признается и ночью будет расстрелян.

Арам плюнул на секретный телефон, подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр, которую он запомнил, что значит тренированная память, когда помогал срочно открывать Юсуфу сейф, потребовались секретные данные, а они лежали в сейфе, а начальник инквизиции был совершенно пьян, как говорится: «не вязал лыка». Майор достал всю валюту и документы, в том числе небольшой список тайных агентов в соседней стране, положил все в небольшой кожаный саквояж, взятый здесь же, в сейфе, пробормотал сквозь зубы: «режьте друг друга, я в ваши игры не играю», спустился в гараж, взял самый мощный «линкольн» и помчался, не заезжая домой, к границе. Через несколько часов майор, воспользовавшись известным ему «окном» на границе, покинул пределы эмирата, а еще через сутки уже плыл на океанском лайнере, направляясь в далекую страну свободы и демократии. Крупная сумма в валюте и драгоценности, которые он неожиданно для себя нашел во втором дне чемодана-саквояжа, гарантировали ему безбедную жизнь, а документы и списки агентов давали слабую надежду на спасение, когда его все же найдут…

Только Атабек бросил трубку телефона и отошел к двери, как раздался опять звонок. Думая, что опять звонит нахальный майор, Атабек вернулся с твердым намерением задать ему головомойку. Но у стола Атабек замер навытяжку. Звонил правительственный белый телефон. Атабек почтительно снял трубку.

— На посту! — торжественно доложил он столице.

— Здравствуй, гном, чем дышишь? — услышал Атабек знакомый акцент.

Звонил Сосун.

— Ваше величество, счастлив и рад вас слышать! — почтительно залепетал Атабек, мгновенно вспотев так, что пот заструился по спине.

О мечте Сосуна воссоздать царство и короноваться знали только самые близкие и преданные помощники.

— Слушай, гном, начинаем кампанию!

— Всегда готов, ваше величество, войска распределены по квадратам, ждут только моего сигнала.

— Труби, гном!.. Да, твой вассал — стоящий человек, помнишь его отца?.. Ну, того, которого шлепнули из-за нас, а потом отрубили голову.

— Его сын — мой зять, ваше величество, как мне его не помнить.

— Тут на тебя кое-что поступило, так твой вассал за тебя горой, он, представляешь, доказал, что ты — святой человек. Я так понял, ты скоро летать будешь, крылья уже растут, или пока только под лопатками чешется?

— Чешется, конечно чешется, ваша правда! — умилялся Атабек.

— А чешется, в баню сходи, девочка пусть спинку потрет, — и Гаджу-сан тихо засмеялся, очень довольный своим остроумием.

— Обязательно последую вашему замечательному совету, мой вождь! — радостно засмеялся Атабек.

Гаджу-сан имел над ним почти сверхъестественную власть, и Атабек боялся его до одури и судорог.

— Может, забрать его у тебя? — прощупывал Атабека Сосун.

— Как велите, ваша милость!

— Ну, ладно, пусть пока лет десять у тебя послужит, опыта наберется, — милостиво разрешил Гаджу-сан, хотя Атабек даже в мыслях не держал перечить ему.

— Спасибо, учитель! — с душевным трепетом пропел Атабек.

Сосун положил трубку, а Атабек еще некоторое время вслушивался в короткие гудки, боясь ошибиться. Наконец, убедившись, что разговор окончен, бережно положил трубку на рычаг, как хрупкую драгоценность, и обессиленно рухнул в кресло, вытирая с лица пот.

— Какой я умный, какой предусмотрительный, — думал он о себе, — как я хорошо разбираюсь в людях: вовремя выдвинул Мир-Джавада, вовремя женил его на дочери… Теперь можно и дальше двигать, а старого бандита, начальника инквизиции Юсуфа убрать… Но этот вопрос только на согласование с Гаджу-саном.

Атабек прошелся по кабинету в лезгинке, аккомпанируя себе голосом: «ах, какой я молодец, как соленый огурец»…

Его дочь, войдя в кабинет, она одна могла войти без доклада, застыла удивленно у двери, настолько неожиданная картина предстала перед ней. Никогда за всю свою жизнь она не видела отца в таком состоянии возбуждения.

— Тебя, случайно, не назначили преемником Гаджу-сана? — спросила она насмешливо, сияя красотой, беременность, как ни странно, совершенно ее не портила.

— Лейла! Думай, что говоришь, — испугался Атабек, устало рухнув в кресло. — Не произноси имя господа всуе.

— О, прости, мой повелитель! Я и забыла: «алла иль алла, и Гаджу-сан пророк его»!

— Между прочим, ты тоже нашего роду-племени, в одной лодке с нами сидишь. Гнезда не пачкай! Что хочешь попроси, все дам. Твой муж — мне — сын!

— А я, стало быть, твоя невестка, а ты мне — свекор?

— Не остри, ты же знаешь, кто ты мне. Говори лучше, что хочешь?

Лейла подошла к отцу вплотную и, глядя неотрывно в глаза, словно гипнотизируя его, тихо, но твердо сказала:

— Хочу, чтобы ты вернул Мирзу из района.

— Ты с ума сошла! Хватит, что я скрыл все твои шашни от мужа, так ты теперь хочешь, чтобы я твоего любовника…