Её семья - Таша Таирова

уже четыре дня. Тётя капризничала, рвалась домой, тем более что до начала учебного года первокурсницы Захаровой оставались считанные дни, и Маргарита считала, что просто обязана в этот праздничный момент быть дома, чтобы проводить племянницу в новую жизнь. Настя и все остальные члены семьи, а также врачи отделения, где лежала пациентка Вологодская, придерживались иной точки зрения, что, однако, никоим образом не мешало Маргарите гнуть свою линию, доказывая всем окружающим, что заговаривать хворь матом она может и в родных стенах.

— Приехали, — выдохнула Настя и выскочила из палаты навстречу бывшему патрону и его жене.

Когда через несколько минут гости вошли в палату, то их вниманию предстала восседающая в ворохе подушек женщина, грозно хмурящая брови. Ларина остановилась в дверях, опустила на пол небольшую сумку и как-то бочком продвинулась к кровати, жадно высматривая на лице подруги признаки недуга. Маргарита же строго смотрела на беременную Варягину, замечая и бледность, и отёчность ног. Павел быстро схватил стул и поставил ближе к кровати, усадил жену и провёл ладонью по спине, стараясь успокоить взволнованную женщину.

— Ты чего в такую жарищу из дома выползла, а?

Вопрос Марго отчего-то развеселил обоих Варягиных, Ларина с облегчением выдохнула и уже с улыбкой взглянула на мужа:

— Ну вот! А ты говорил, что она будет не рада!

— Павел, — не унималась Маргарита, — ладно она, беременным вообще ничего не докажешь, но ты-то чего приволок её сюда? Она же была не права, настаивая на посещении больницы!

— Женщина не права до тех пор, пока не заплачет. — Павел опять коснулся жены и уселся прямо на постель, небрежным жестом отодвинув ноги Вологодской. — Но ты в чём-то права и без слёз, Марго, жара жуткая.

— Вот балбесы, — с любовью отозвалась Маргарита и опять уставилась на подругу. — Слушай, Лар, что-то ты какая-то взбледнутая сегодня.

— Я так рада тебя видеть, Ритка, правда, — ответила Ларина, скривив губы и собираясь заплакать, и тихо прошептала: — Я так боялась, я такого себе надумала, я…

— Вот же дурёха, — с нежностью в голосе проговорила Марго и протянула руку к подруге, Ларина схватила прохладную ладошку и сильно сжала. — Ты мне пообещай, что больше никогда не будешь себя накручивать.

— Я готова пообещать тебе всё, что захочешь, лишь бы ты была рядом.

Маргарита усмехнулась и серьёзно посмотрела сначала на Ларину, а затем и Павла. Настя, внимательно слушавшая весь разговор, подошла ближе и вытащила из сумки, стоящей рядом с кроватью, игрушечного медведя, которого им напоследок подарил Бернат Иштванович, когда они с тётей были у него на складе.

— Заметь, ты сама это сказала. — Маргарита закусила губу, но потом уверенно перехватила медведя и протянула его Ларине. — Это, Лар, от твоего отца. Он очень внука ждёт. Ждёт и надеется, что ты всё-таки сможешь его простить.

Ларина несмело взяла игрушку и нежно погладила лохматого зверька — что бы ни случилось, а их с отцом связывало не только плохое, но и много хорошего. Павел мельком глянул на Марго и коротко кивнул, наблюдая за женой, глаза которой опять наполнились слезами.

— Ларинка, ты только не плачь, хорошо? А то я сейчас тоже разревусь, а мне нельзя нервничать, я типа больная. Средней степени тяжести. — После этого заявления Павел усмехнулся, а Ларина звонко рассмеялась, прижимая игрушечного медведя к себе. — Эх, так бы с мужиками было легко — попросил, пригрозил, что сырость разведу — и всё! Все мужики у моих ног.

— Хм, ты же медик, Марго, любой мужчина будет у твоих ног, надо только вспомнить кое-какую мелочь. Две ампулы реланиума — это вам не шутка! Любой откинется!

— Да ну вас! — в сердцах воскликнул Варягин. — С вами поведёшься — начнёшь бояться всех в белых халатах.

— Нет, не надо, — тихо возразила Настя. — Они добрые, Павел Андреевич, просто жизнь видят по-другому.

— Ой, — всполошилась Ларина и начала оглядываться, Настя тут же шагнула к двери и подала ей сумку. — Марго, я тебе огурцов принесла.

Маргарита сделала страшные глаза и требовательно замахала рукой, вырывая у Насти сумку. Она быстро расстегнула молнию, открыла банку и с наслаждением захрустела маринованным огурцом:

— Варягины, слушайте, это ж не огурцы, это ж произведение искусства, это песня на три куплета с припевом. Я прям сейчас готова петь и танцевать! Только доем сначала.

После этого разговор закрутился вокруг разных тем, друзья смеялись, перебивали друг друга, попутно объясняя Насте некоторые моменты из их жизни. Незаметно пролетели почти два часа, Ларина уже несколько раз вставала, чтобы размять ноги, но отказывалась ехать домой, пока Маргарита не настояла на их уходе, договорившись встретиться после выписки. Варягины долго прощались, Настя проводила их и вернулась в палату.

— Ты тоже иди домой, Асият, — устало пробормотала Марго. — Я устала немного, да и стемнеет скоро. Езжай и будь осторожна. Надо, конечно, научить тебя машину водить.

— Так я умею, — тут же отозвалась Настя. — Меня папа учил. И на механике, и на автомате. Он многому меня научил, многое разрешал, только к моим занятиям языками был равнодушен.

— М-да, с каждым разом я всё больше убеждаюсь, что твой отец был не таким уж и плохим, оказывается. Даже в чём-то начинаю понимать сестру. А теперь иди, а про права мы подумаем чуть позже.

***

Скоро стемнеет, осень пришла с дождями и постоянно серым небом, будто не существовало больше на этом свете солнышка и тепла. Маргарита зябко повела плечами и прикрыла ноги пледом. Ей продлили больничный ещё на неделю, и хотя она сопротивлялась и рвалась в работу, Настя в заговоре с дядями заставила её придерживаться рекомендаций врачей, пообещав после выздоровления отвезти на могилу сестры. Маргарита сама не могла объяснить, почему ей так неожиданно захотелось вернуться в тот городок и побывать на месте упокоения Бэллы. Может быть, полученная травма напомнила ей, что жизнь человеческая не вечна, что она может оборваться в любой момент, ты даже и не поймёшь, что произошло и как это случилось.

Настя что-то задерживается. Она с первых дней так ответственно взялась за учёбу, что Маргарите приходилось силой отбирать у неё учебники и конспекты, заставляя отдыхать. Марго понимала, что прошедший год многое изменил в жизни племянницы, вырвал её из привычного режима, послав ей испытания, горе, радости и даже новых родных. Но узнав Настю поближе, все понимали, что она такая есть на самом деле — очень серьёзная, ответственная девушка, которая привыкла отвечать за свои слова и поступки. Но она оставалась всё той же молоденькой девочкой, которая нуждалась в защите и любви. Во