Младший конунг - Вера Ковальчук

— Кому-то отдает.

— Мог бы и тебе отдать, — сказал Торстейн.

— Зачем оно мне нужно? Я лучше поселюсь в Ферверке. Старость встречать, — улыбнулась она.

— Ну вот, а то бы тебе очень соответствовало это поместье. Крылу ворона самое место в гнезде.

Общий хохот ответил ему. Хильдрид и не думала обижаться, она тоже улыбнулась и махнула рукой, мол, не болтай ерунды.

— Правильно, — проворчал Альв. — Зачем Равнемерк эта дыра? Неуютно тут как-то...

Викинги Скаги не ожидали, что лаз в ярдхус будет найден так быстро, и никак не ожидали, что там, в лесу, их атакуют сразу с двух сторон. Схватка была короткой, хоть и яростной. Скаги не сдался. Не сдались и ближайшие его сподвижники. Кто-то из воинов, правда, предпочел жизнь, пусть даже и в плену — их не стали убивать, повязали. В конце концов, кого-то же должен конунг покарать при всем честном народе. С пленных стащили доспехи, обыскали и поволокли в поместье — показывать Хильдрид. Пока конунг далеко, его ярл все решает за него.

К тому времени дочь Гуннара уже успела снять шлем, убедившись, что больше никакой опасности закутки имения не представляют. К длинному дому согнали трелов: женщин и мужчин — и, глядя в их серые от усталости и опаски лица, женщина объяснила, что пока они будут жить здесь и работать, ухаживать за стадами и землями, а потом у поместья появится новый хозяин. Скорей всего, тот, кто владел поместьем раньше.

— Нашего бывшего хозяина убили, — хмуро сказал один из трелов — высокий, даже на вид очень сильный мужчина с клочковатой, кое-где подпаленной бородой. Одного лишь взгляда на его бороду Хильдрид хватило, чтоб понять — перед ней кузнец.

— У вашего бывшего хозяина, сдается мне, есть наследники, — равнодушно возразила она.

— Прямых — нет.

— Какие бы они ни были — прямые, кривые — права у них есть. Конунг провозгласил, что древний закон, по которому земля принадлежит потомкам того, кто первым расчистил ее и обработал, он будет защищать, как собственный.

— Знаю я его наследника, — не слушая, продолжал кузнец. — Муж его младшей сестры, Кленг Финнарсон.

— Чем он тебе плох? — бросил Альв. — Хозяин плохой?

— Хозяин-то он хороший. Да только не по нраву нам.

— С каких это пор трелы решают судьбу имения? — расхохотался викинг. Это предположение развеселило всех воинов Хильдрид, даже некоторые рабы заулыбались. И в самом деле, бредовое предположение — где это видано, чтоб невольники выбирали себе хозяина, а не наоборот?

— Бог бы с ним, с имением, — ответил кузнец и повернулся к Хильдрид. — Мне на имение наплевать и на его хозяина тоже. Возьми меня с собой, ярл. Я буду хорошо тебе служить.

— Ты не похож на искусного воина, — лениво ответила женщина. — Хотя, наверное, и силен. Или хочешь доказать мне, что я ошибаюсь.

— Хе... Даже при всей моей силе я вряд ли справлюсь с воином, пусть даже молодым. Если, конечно, не возьмемся врукопашную, — и растопырил ручищи, больше напоминающие огромные лопаты.

Викинги, которые в отличие от местных трелов прекрасно знали, с кем разговаривает кузнец, стали поглядывать на Альва. О его связи с предводительницей отряда знали все. Альв слегка побагровел.

— Я тебе дам рукопашную, — сказал он, пытаясь оттереть Хильдрид от трела. Дочь Гуннара, а за ней и все викинги, залились хохотом.

— Что, Альв, боишься, что кузнец поразит воображение Равнемерк? — крикнул Харальд, один из давних спутников сперва Регнвальда, а теперь и женщины-кормчего. К Бедварсону он присоединился еще двадцать пять лет назад, и был на четыре года моложе предводительницы отряда. Он и прежде любил пошутить, но с годами его шутки начали становиться все более и более пошлыми. Теперь Хильдрид не нашла ничего лучше, чем наступить ему на ногу всем своим весом. Харальд охнул и умолк.

— Я не дерусь врукопашную. Не люблю. Да и умение владеть мечом, наверное, не главное. Что еще ты умеешь? Ковать?

— Да. Ковать умею.

— И хорошо?

— Пока никто не жаловался.

Она рассмеялась. Кузнец смотрел на нее мрачно.

— Я вот что скажу, Равнемерк, — произнес он решительно. — Так ведь тебя называют, верно?

— Да, верно.

— Может, я и трел, но если меня освободить, от меня будет толку не меньше, чем от свободного. А может, и побольше, чем от иных прочих? — и зло покосился на Альва.

— Тебе надоело трудиться в кузне? Ты хочешь повоевать?

— Да уж...

Хильдрид пожала плечами.

— Мне всегда казалось, что трудиться — не менее почетно, чем сражаться. Может, и почетнее.

— Но ты-то сражаешься.

— Так уж повернулась жизнь. И потом — ты уверен, что хочешь ходить под началом у женщины?

Кузнец сощурился с подозрением.

— Это у какой-такой женщины?

— У меня.

— А ты что — женщина? — мужчина смерил ее взглядом.

Общий хохот обрушился на поместье «Гнездо ворона». Даже те, кто стоял далековато, смеялись все равно, а когда стоящие чуть ближе передали им суть беседы, смех зазвучал с новой силой.

— Увы, — перекрыв гогот и всхлипы веселящихся викингов своим довольно высоким и, вроде, мягким, но звучным голосом, сказала она. — Я женщина. Надеюсь, ты не станешь требовать, чтоб я это доказывала, и поверишь на слово.

— Так, а... Почему ж ты при мече, и отряд водишь? Или я не так понял? — кузнец оглядел окруживших его викингов. — Кто ярл?

— Не сомневайся, я, — заверила Хильдрид. — Ну, что скажешь теперь?

— Да пусть и у женщины под началом. Что я, лучше, чем они? — и трел обвел рукой конунговых воинов. Ответ все тот же — шумное веселье.

— Что-то вы увлеклись, — улыбнулась она, глядя на своих людей. — Вроде, и пива еще не выкатывали. Ну-ка, хватит. Кто будет следить за рабынями, достаточно ли угощения они наготовят?

В тот же вечер викинги спустились в ярдхус и вытащили оттуда целую груду сокровищ, накопленных Скаги и его людьми. Там было золото и серебро, привезенное из Валланда, Галицуланда, Лангбардаланда[23] и многих других стран, стеклянные и казенные тонкостенные сосуды, украшения и посуда, множество крестиков, как гладких, так и с цветными камушками, окладов от священных книг, даже дорогих тканей и других ценностей. Хильдрид приказала все это погрузить на корабли и сказала, что сперва добыча будет показана конунгу, а уж потом поделена, как полагается. Множество ценностей нашли и в лофтах поместья — их присоединили к прочему. Под тяжестью добычи корабли изрядно осели на воде, но путешествие предстояло короткое и сравнительно спокойное.

— Только не надо, в самом деле, пытаться показать, какой ты умелый кормчий, — сказал Хольгер. — И так все знают, что ты умеешь.

— Обещаю — я поберегу твои чувства.

Путешествие назад и в самом деле получилось спокойное.