Очарованные миражом - Игорь Вереснев

частью легенды? Хотя нет, Марина сказала, что им с Тагировым посчастливится увидеть родную планету, значит, экспедиция закончится удачно. Интересно, каково это, чувствовать будущее?

Однако пилот права, пора приступать к Манёвру Перехода. Елена окинула взглядом успевшую стать привычной панель управления. Рубка «Солнечного Ветра» не сильно отличалась от тех, что были на кораблях-разведчиках. Удобство и надёжность здесь доведены до совершенства полвека назад, так что теперь лишь добавили несколько новых блоков. Пристинская провела пальцами по сенсорам внутренней связи. Боковые экраны ожили. С двух на неё смотрели лица Тагирова и Пиврона, остальные члены экипажа спали в стасис-отсеке. Датчики четырёх капсул в левом верхнем углу панели горели мирным зелёным цветом.

— Боевая рубка, доложите готовность!

— Боевая рубка — полная готовность.

Дожились, на гиперкорабле боевая рубка появилась. На Земле и в ближнем космосе не навоевались? Елена вздохнула, подняла глаза выше.

— Пост машинного отделения, доложите готовность!

— Пост машинного отделения — полная готовность. Можем прыгать, капитан.

Пристинская повернулась к пилоту.

— У меня тоже всё готово, — девушка не дала ей рта раскрыть. — Все рассчитанные компьютером параметры выхода показывать? Правильные те, что под номером двести тринадцать. Я их уже ввела.

Елена открыла было рот, чтобы одёрнуть — кто навигатор на корабле, в конце концов?! И закрыла, покорно кивнула: не читать же инопланетянке, одним взглядом стирающей память, чувствующей будущее и кто его знает, какими ещё способностями обладающей, лекцию о Звёздном Уставе!

Она откинула крышку панели активации Манёвра Перехода, занесла руку над большой серо-красной кнопкой. Здесь точно ничего не изменилось за полвека. Ниточка, протянутая к самому сердцу корабля, никакой автоматики, никаких сенсоров. Тот случай, когда примитивность — синоним надёжности. Гипердвигатель должен активироваться при любом раскладе, пусть рубка выгорит дотла, пусть энергоресурс корабля будет нулевым. Гипердвигатель — это жизнь.

Сверхпрочный пластик под пальцем приятно холодил кожу, внушал уверенность своей неподатливой твёрдостью. В который раз приходится нажимать такую кнопку? Елена подсчитала в уме. Три раза на «Тасмане», ещё будучи пилотом. Это можно и не считать: хоть и волновалась тогда каждый раз, но знала, что в соседнем кресле сидит Майка Солнцева, опытный навигатор и отличная подруга, несмотря на почти два десятка лет разницы в возрасте. Правда, те три раза получились «мимо», но не она же выбирала вариант параметров! Зато на «Русанове» выбирала она. С какого раза попала в Горгону? Пристинская куснула щеку и решительно нажала кнопку.

— Пост машинного отделения, внимание! — скомандовала в интерком. — Параметры Перехода заданы, двигатель — на разгон!

— Есть двигатель на разгон! — машинной палубе бортинженер нажал такую же ребристую серо-красную кнопку.

— Начинаю отсчёт!

Освещение в рубке мигнуло и погасло, осталась только подсветка пульта. Через минуту начнётся фазовый переход, превращая корабль и экипаж в информационный пакет, способный пробить пространство и время. Сейчас отсекается всё лишнее. Елена смотрела, как на пульте один за другим гаснут индикаторы и в такт им меняются, постепенно уменьшаясь, цифры на секундомере: 60, 59, 58, 57... Отключились системы контроля жизнеобеспечения. ...51, 50, 49, 48... Отключилась подача энергии на антиастероидную защиту. ...35, 34, 33, 32... Отключилось защитное силовое поля ...11, 10, 9, 8... Отключилась внутренняя связь. ...3, 2, 1, 0... Отключились системы контроля и центральный компьютер.

Подсветка пульта потухла. Всё. Корабль теперь мёртвая глыба вещества с несколькими органическими вкраплениями, ещё осознающими себя живыми, но на самом деле... Корабль вздрогнул. Фазовый переход. Пристинская подняла глаза вверх, к потолку рубки. Потолка не было, вместо него кружился многоцветный водоворот. Он становился всё шире, заслонял пространство. Нет, он сам и был пространством. И временем. Верх-низ, прошлое-будущее — эти понятия более не существовали, Елена падала в бешено вращающуюся бездну. Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус — всё слилось в одно целое.

Мгновение гиперпрыжка — самое прекрасное для космонавта. И самое страшное, если задуматься о его сути. Ты перестаёшь существовать в качестве материи, превращаешься в чистую информацию, матрицу, по которой воссоздашься заново в ином локальном пространстве, в иной точке 3-браны. Мало кто способен перенести такое, оставаясь в сознании, — примерно один на 30-40 тысяч. Редкая мутация, управляющая прохождением нервных импульсов в организме. Всем прочим остаётся путешествовать между звёздами бесчувственными чурбаками в стасис-капсулах, как и отключённым бортовым компьютерам, иной хитрой человеческой технике — иначе их информационные матрицы окажутся безнадёжно испорченными.

Промежутка между мигом, когда тело исчезает, и мигом, когда оно появляется заново, не должно существовать для сознания, потому что не существует материи, это сознание вмещающей. В теории. Но он был. Елена резко опустила голову прежде, чем Вселенная-волчок обрушилась на неё.

Пульт плавал в абсолютной пустоте. И верхняя половина её тела. А в следующий миг из ниоткуда проявились кресло, ноги, пол. Вокруг опять была рубка «Солнечного Ветра», пока тёмная. Манёвр Перехода закончился.

Эйфория прыжка медленно отпускала. Они прошли сквозь гиперпространство, сейчас предстоит узнать — куда. Пристинская повернула голову… и замерла с полуоткрытым ртом, не успев задать вопрос. Кресло пилота пустовало. Несколько секунд и парсеков назад Марина сидела рядом, а теперь исчезла.

Елена беспомощно обвела взглядом рубку. И вздрогнула, услышав глуховатый, будто идущий издалека голос.

— Не пугайся, я здесь.

В кресле пилота сгущалась тень. Секунда, вторая, третья — тело девушки окончательно материализовалось. Тут же вспыхнули индикаторы на пульте — бортовой компьютер восстановился.

— Где… где ты была? — запнувшись, спросила Елена.

— Там же, где и ты — нигде, — пилот пожала плечами. — Моя информационная матрица на два порядка объёмнее человеческой, поэтому материальная оболочка и восстанавливается медленнее. Извини, что заранее не предупредила.

— Понятно. Что ж, давай выяснять, куда мы попали. Ты у нас за кибернетика по совместительству.

— Зачем выяснять? Прибыли по назначению, вон та точка в углу — Горгона, — Марина ткнула пальцем в засветившийся обзорный экран.

— Ты что, быстрее бортового компьютера реперные точки определила?

— Нет. Я это знаю.

Вновь то же самое — не понять, какой смысл вложен в простые слова. Пристинская пожала плечами, повернулась к экранам внутренней связи. Пиврон и Тагиров смотрели настороженно, ожидая приговор.

— Ребята, поздравляю с удачным Переходом. Мы на месте. Благодаря Марине попали с первого раза.

Бортинженер улыбнулся.

— Отлично. Моё хозяйство тоже ведёт себя примерно. Двигатель отработал в штатном режиме. — Он спохватился: — Если это пространство Горгоны, то где наш маяк? Почему нет сигнала оповещения?

Тагиров нахмурился.

— Сбили маяк. Лена, как считаешь, они наше появление