Что такое буддизм? Как жить по принципам Будды - Стивен Бэчелор

Но это описание противоречит тому, что мы знаем о Сидхаттхе Готаме из палийского канона. Отец Будды был не царем, а благородным главой клана Готама, который служил председателем Собрания в княжестве Сакия. Самое большее, кем он мог быть, это своего рода глава провинции, или наместник. «Царство» Сакия было частью более сильного царства Косала, которым управлял царь Пасенади из столицы Саваттхи, примерно в ста тридцати километрах к западу от сакьев. «Сакьи – вассалы царя Косалы, – признавал Сиддхат-тха Готама. – Они оказывают ему скромную службу и приветствуют его, оказывают ему почести, собирают и платят ему подати». И хотя рассказ о вышеупомянутых четырех встречах излагает сам Готама в одной из проповедей Канона, он, на самом деле, является частью мифического рассказа о другом Будде по имени Випасси, который жил в далеком прошлом. Сюжет не имеет никакого отношения к самому Готаме.

Даже имя «Сиддхаттха» не появляется в канонических текстах. В проповедях и наставлениях для монахов его называют или Готамой – его семейным или клановым именем – или Бхагаватом, почетным титулом, который означает «Господь», но также часто переводится как «Блаженный». Говоря о себе, он предпочитает использовать любопытный эпитет Татхагата – Тот, кто именно таков». Для простоты я буду называть его либо просто «Готамой», либо «Буддой» (Пробужденным). В контексте более интимной обстановки его общения с семьей я буду использовать имя «Сиддхаттха», чтобы не путать его с другими Готамами.

Ключ к пониманию личности Сиддхаттхи Готамы и хронологии его жизни кроется в его отношениях с царем Пасенади. Во время их первой засвидетельствованной встречи Готаме было около сорока лет, как и царю. По внешности он не слишком бы отличался от многих других монахов своего времени, которые блуждали по пыльным дорогам Северной Индии, прося подаяния в деревнях и городах, рассыпанных по обширной, плодородной долине Ганга. Борода и волосы на его обритой голове могли немного отрасти, как двухнедельная щетина, но не более того. Его одежда состояла всего из трех простых ряс, вручную окрашенных в желтый или коричневый цвет и сшитых из кусков грубой ткани или, учитывая его возрастающую славу учителя, из тонкой материи, пожертвованной преклоняющимся перед ним благотворителем. Его имущество составляли лишь металлическая или глиняная миска, иголка с ниткой, бритва, фильтр для воды и, если он был нездоров, немного лекарств.

Король Пасенади, с другой стороны, проснулся бы тем утром в своих роскошных покоях в городе Саваттхи. Если бы он вышел на верхнюю террасу своего дворца, он увидел бы за крышами глиняных и деревянных строений его столицы широкие воды реки Ачиравати, оживленные рыбацкие деревни вдоль ее берега и поля и леса на той стороне. Как монарх самого сильного царства к северу от Ганга, он мог собрать небольшую армию чиновников, охранников, слуг и наложниц, которые были готовы угодить каждой его прихоти. Он был тучным человеком, потребляющим огромное количество риса и карри, сибаритом, обсуждающим со своими вассалами, как достичь еще больших чувственных удовольствий. Но Пасенади мог быть и жестоким. Он связывал своих врагов веревками и цепями, сажал мятежников и убийц на колы и совершал кровавые жертвоприношения коров, коз и овец, приготовленные «рабами, слугами и работниками, побуждаемыми страхом наказания, причитающими и рыдающими». Он пошел бы на всё, чтобы ничто не угрожало его власти, он даже посылал своих шпионов в религиозные общины вокруг Саваттхи под видом монахов и отшельников, чтобы устранять опасных проповедников.

Ниже покоев царя, во внутреннем дворе, его ждали снаряженные слоны, готовые перевезти царскую свиту из шумного города до монашеской общины в роще Джеты, находящейся на расстоянии в полтора километра. Сумана, младшая сестра Пасенади, которая заботилась об их пожилой бабушке, была в свите. Так как это был, по-видимому, первый официальный визит царя к Сиддхаттхе Готаме, бывшему косальскому дворянину, который возвысился до положения известного учителя, весьма вероятно, что Бандхула, близкий друг царя и командующий армией Косалы, и благочестивая жена генерала, Маллика, также присутствовали среди свиты. Процессия отправилась бы, скорее всего, где-то в середине утра, груженая дарами и запасами еды для монашеской обители, чтобы монахи могли принять свою единственную пищу в полдень.

Как только трапеза была закончена, царь Пасенади прошел в Гандхакути, «Шатер фимиама», где Готама жил и принимал гостей. Царь считал себя интеллектуалом и меценатом. Молодым человеком вместе с Бан-дхулой он учился в известном университете Таккасилы (Таксилы), столицы персидской сатрапии Гандхара, куда отправлялись мужчины со всей Индии, чтобы получить образование в различных искусствах и науках тех дней. Став царем, Пасенади считал обязательным для себя посещать странствующих учителей, которые прибывали в Саваттхи, чтобы исследовать их учения и достижения, спросить их совета и, если будет доволен ответами, предложить им свою защиту и поддержку. Теперь наступила очередь Готамы.

Оба мужчины, обменявшись приветствиями, сердечно поболтали некоторое время, затем царь сел и перешел прямо к делу: «Как, почтенный Готама, можешь ты, кто все еще так молод и только недавно ушел из дома, называть себя мудрецом?».

Я представляю, как, иронично улыбнувшись, Готама посмотрел напыщенному монарху прямо в глаза: «Существуют четыре вещи, Ваше величество, которые не следует недооценивать из-за их юности: огонь, змея, воин и монах. Если крошечное пламя находит себе достаточно топлива, оно становится большим пожаром. Небольшая змея, на которую случайно наступают в деревне или в лесу, может напасть и убить человека, который не уважает ее. Юный воин может однажды напасть на твой трон и низложить тебя. А если ты тронешь добродетельного монаха, то рискуешь остаться бездетным и без наследника, как пень Пальмирского дерева»....

Идентифицируя себя (монаха) с потенциально опасными силами, Готама подразумевает, что он и его учение могут также быть угрозой устоявшемуся порядку вещей

Идентифицируя себя (монаха) с этими потенциально опасными силами, Готама подразумевает, что он и его учение могут также быть угрозой устоявшемуся порядку вещей. Он играл на страхах и суеверии царя. Как любой монарх своего времени, Пасенади знал, что другие члены его семьи (его брат Джета, например) почти наверняка за его спиной соперничали между собой за его трон. Кроме того, поскольку царь еще только должен был оставить преемника, положение его собственного рода было шатким. Готама не ходил вокруг да около. Он произвел впечатление на царя. И его гамбит окупился.

Пасенади не впал в гнев, напротив, он был приятно поражен ответом Готамы и попросил принять себя в ряды его последователей.

Это был один из ключевых – если не решающий – моментов в карьере Готамы. После пяти или более лет проповедей и собирания вокруг себя общины последователей по всей Северной Индии царь Косалы, человек, вассалом которого Готама должен был быть всю свою взрослую жизнь, в итоге сам удостоил его визитом. Теперь Готама пребывал в Саваттхи под покровительством Пасенади. Здесь, в роще Джеты, он проводил каждый сезон дождей в течение следующих двадцати пяти лет, здесь он произнес большую часть своих проповедей, здесь он разработал правила монашеского общежития. Пасенади стал частым гостем в роще Джеты. Монах и тиран со временем стали друзьями и даже родственниками.

Преданность Пасенади Сиддхаттхе Готаме и его учению, однако, никак не меняла его царских привычек. Среди многих диалогов палийского канона нет ни одного свидетельства, что у него были хоть какие-то озарения. Единственный раз он выносит хоть какую-то пользу из наставлений Готамы, следуя его совету сесть на диету. С «корзины риса и карри» он переходит на «не больше, чем горшок вареного риса» и в результате становится «довольно стройным». Во всех других отношениях желания и параноидальные страхи Пасенади кажутся не затронутыми чем-либо, что Готама ему говорит.

«Я сидел в суде, – сказал однажды Пасенади Готаме, – и что я видел? Все эти судьи болтают, говорят неправду, чтобы обогатить себя. Тогда я подумал: “С меня достаточно. С этого времени за все отвечает Любезный. Я буду верить его суду”». «Любезным» нежно звали Бандхулу, друга Пасенади и командующего его армией. Но как только Бандхула был назначен председательствующим судьей, опозоренные судьи начали распространять слух, что генерал и его сыновья планируют убить Пасенади и захватить трон. Царь запаниковал. Он отправил Бандхулу и его сыновей подавить восстание на северной границе, а затем, когда они возвращались в Саваттхи, заманил их в засаду и убил.

Когда Маллика, жена Бандхулы, услышала эти новости, она готовила пищу для Готамы и его монахов. Она держалась спокойно и сказала своим невесткам, чтобы они не упрекали Пасенади, который, как она правильно предполагала, вскоре раскается в том, что убил своего лучшего друга и союзника. Пасенади сохранил жизнь женщинам и позволил им безопасно вернуться в имение Бандхулы в Кусинаре. В знак дополнительного искупления он назначил Дигха Караяну, племянника Бандхулы, на место «Любезного» в качестве главнокомандующего армией, о чем позже он будет горько сожалеть.