Мой отец генерал Деникин - Мария Грей

Одновременно с монархами, министрами и дипломатами посланиями обменивались и военные. 30 июля Мольтке телеграфировал из Берлина в Вену Конраду: «Каждая минута промедления усиливает опасность и дает преимущество России… Отвергните мирные предложения Великобритании. Европейская война — последний шанс спасти Австро-Венгрию. Немедленно в ответ на действия России объявите мобилизацию. Германия приступает к мобилизации».

В протоколе чрезвычайного заседания австрийского правительства от 31 июля мы читаем: «Его Величество… заявил, что остановка военных действий против Сербии невозможна… Его Величество одобрил предложение — старательно избегать принятия английского предложения, но формой ответа засвидетельствовать наши примирительные настроения».

В тот же вечер Франц-Иосиф подписал приказ о всеобщей мобилизации. К русской границе подтягиваются новые войска.

1 августа Германия объявляет войну России, а 3 августа — Франции. 4 августа германские войска вторгаются в Бельгию. Лондон информирует Берлин, что Великобритания примет все меры для защиты нейтралитета Бельгии.

Австро-Венгрия объявляет войну России только 6 августа.

В августе 1914 года Деникин покидает Житомир. В Киеве еще 23 марта издан приказ о его назначении исполняющим обязанности генерала для поручений, и 21 июня он произведен в генерал-майоры. Поскольку начальник штаба Киевского военного округа генерал Драгомиров находился в отпуске и не мог прибыть на место, вся ответственность за принятие решений легла на Деникина. От этих дней у него осталось ощущение полного кошмара, когда из Санкт-Петербурга, как из рога, сыпались противоречащие друг другу приказы и распоряжения, когда абсурд и бездарность могли быть остановлены только в результате какого-нибудь решительного действия.

На основе Киевского военного округа формировались две армии, 3-я и 8-я, которые вместе с 4-й и 5-й образовывали Юго-Западный фронт, противостоящий Австрии. Северо-Западный фронт, направленный против Пруссии, состоял в основном из 1-й и 2-й армий, которыми командовали, соответственно, Ренненкампф и Самсонов.

Между Россией и Парижем существовало соглашение, по которому в случае нападения Германии на Францию русский Северо-Западный фронт переходит к действиям на четырнадцатый день после мобилизации, а Юго-Западный фронт — через девятнадцать дней. Из-за растянутости территории России и недостаточно развитой сети железнодорожных сообщений мобилизация могла быть эффективно проведена только на тридцатый день. Таким образом, Ренненкампф перешел границу Пруссии в назначенный день, имея не полностью укомплектованные войска и совершенно недостаточные запасы боеприпасов и продовольствия. Ренненкампф одержал блестящую победу 20 августа над Притвицем при Гумбинене, но 29 августа заменивший Притвица Гинденбург нанес Самсонову страшное поражение, после чего русский генерал покончил жизнь самоубийством.

Ренненкампф впоследствии по причине своей отдаленной германской генеалогии будет обвинен в предательстве. Весной 1915 года его отзовут с фронта, подвергнут допросу, но затем оправдают. Однако клеветнические домыслы будут сопровождать его до 1917 года, когда он погибнет, растерзанный солдатами-дезертирами.

Жертвы, принесенные русскими солдатами и офицерами Северо-Западного фронта, спасли Францию, так как после сражения при Гумбинене немцы были вынуждены снять с Западного фронта два армейских корпуса и один кавалерийский дивизион, чтобы направить их на Восточный фронт. Сам маршал Фош признавал: «Если Франция в 1914 году не была стерта с карты Европы, то благодарить за это она должна только Россию».

В то время как 1-я и 2-я русские армии отступали к Неману, армии Юго-Западного фронта шли от победы к победе, они занимают Галицию, переходят Карпаты и готовятся к походу на Будапешт.

Деникин был назначен генерал-квартирмейстером 8-й армии, которой командовал Брусилов и которая шла на Львов. Брусилов занял столицу австрийской Галиции 2 сентября.

Административная и канцелярская работа не могла удовлетворить Антона, и, когда он узнает, что командир 4-й стрелковой бригады получает новое назначение, он немедленно подает рапорт о переводе на эту должность, и 3 сентября 1914 года на его просьбу приходит удовлетворительный ответ.

Эта бригада особо отличилась во время русско-турецкой войны, заслужила название «Железная бригада» и старалась сохранить эту славу. Подобная репутация была причиной того, что Брусилов бросал ее в самые горячие точки сражений. Стрелки шутили: «Нас зовут на помощь, как пожарную команду». Приняв командование бригадой, Деникин получил приказ идти форсированным маршем вдоль Днестра, чтобы выровнять левое крыло войсковых соединений, находящихся в соприкосновении с тремя армиями австрийского генерала Конрада. Едва прибыв, он узнает, что противник окружает 8-ю армию. «На помощь, пожарные!» Железная бригада сразу вступает в бой. С девятого по двенадцатое сентября он сдерживает противника, ему удается его остановить. 12 сентября Деникин пишет карандашом несколько строк своей матери, оставшейся в Киеве:

«Дорогая мама. До сих пор не получил за все время войны ни одной строчки […] С места же выдержали тяжелый поход и бригада (Железная) приняла участие, весьма важное, в четырехдневном тяжелом бою на реке Щереки, южнее Львова. Австрийцы, в полтора раза превосходящие силою мой отряд, разбиты и сейчас, когда я пишу эти строки, в беспорядке отступают.

Вот когда я поистине удовлетворен и своим положением, и, позвольте мне похвастаться, собой.

Николай (денщик) с обозом сидит в 8-ми верстах за местом нашего расположения; три дня его не вижу и сплю 3–4 часа на позиции.

Теперь пойдет все еще лучше. Пользуюсь оказией и посылаю это письмо до русской станции через возвращающегося в Россию вольноопределяющегося.

Целую. Обнимаю. Пишите по адресу:

Командующему 4-й стрелковой бригадой

генералу Деникину.

Всем нашим приятелям поклон.

Антон».

Несколько дней спустя он находит время несколько уточнить положение дел на фронте: «Нам доверяют, на нас надеются, и не раз бригада искупала своей инициативой чужие промахи и ошибки. Был случай, когда я два раза получал приказание отойти на покой, в резерв, но приказания того по долгу совести не исполнил и, атаковав противника, четыре дня вел бой, защищая тем самым единственную дорогу для подвоза двум соседним дивизиям хлеба и патронов, без которых им в горах было бы совсем скверно.