Становление Руси - Дмитрий Иванович Иловайский

был близок к мученической смерти, но спасен от нее старшинами варваров. Из четырех печенежских орд, обитавших на западе от Днепра, он обошел три орды, а из четвертой приходили к нему вестники от старейшин. Ему удалось окрестить 30 человек. По-видимому, Бруну помогало то обстоятельство, что он явился к Печенегам как бы примирителем их с великим князем Русским. Варвары охотно склонялись на мир и будто бы обещали даже все принять христианство, если этот мир с Русским князем будет прочен. По крайней мере, так говорил Брун по возвращении в Киев. По его просьбе Владимир отпустил к Печенегам в заложники одного из собственных сыновей, с которым отправился и один из спутников Бруна, посвященный им во епископа Печенежского. Но, очевидно, христианство не успело утвердиться в среде степных дикарей. Только некоторые из знатных Печенегов, попавшие в плен или искавшие в Киеве убежища от своих соперников, приняли крещение и вступили в службу Русского князя.

Но католическое духовенство по характеру своему не могло ограничиться одними дружескими сношениями с Русью и еще при Владимире успело-обнаружить свои неуклонные виды на присоединение Русской церкви к Риму. Поводом к тому послужил родственный союз Русского княжеского дома с Польским. Владимир женил одного из своих сыновей, Святополка Туровского, на дочери польского короля Болеслава Храброго. Польская княжна прибыла на Русь в сопровождении Рейнберна, епископа Колобрежского (Кольбергского). Последний, по всем признакам, начал склонять к переходу в латинство Туровского князя и его приближенных, и. не без успеха. Так как Святополк в это время имел старшинство между сыновьями Владимира, то ему принадлежало право на великое княжение Киевское по смерти отца, и, следовательно, католицизму открывалась возможность с его помощью и всю Русь отторгнуть от Греческой церкви.

Замыслы эти втайне поддерживал тесть Святополка король Болеслав. Последний, по-видимому, желал, чтобы зять его захватил великое Киевское княжение, не дожидаясь смерти Владимира; причем он, конечно, надеялся воспользоваться смутами, чтобы увеличить свои владения на счет Руси. По крайней мере, Владимир узнал о каких-то замыслах Святополка и заключил его в темницу вместе с его женою и епископом Рейнберном. Окончание этого дела неизвестно; но Святополк, вероятно, успел оправдаться; так как во время Владимировой кончины мы видим его на свободе.

Самые живые и непрерывные сношения Руси при Владимире были, конечно, с Византией. Отсюда юная Русская церковь получила иконы, священную утварь и мастеров для сооружения храмов, а также пастырские наставления и самих епископов. Но сношения эти не ограничивались церковными делами и торговлей, которая, без сомнения, усилилась еще более сравнительно с прошлым временем. Между Киевом и Царьградом установился тесный политический союз. Со времени своего брака с царевной Анной Владимир до конца жизни оставался самым верным союзником Византии и усердным помощником ее против внешних врагов. Знаменитый император Василий II Болгаробойца искусно пользовался русскою помощью и был обязан ей многими своими успехами. Кажется, еще во время своего пребывания в Корсуни Владимир отправил на помощь зятю значительный отряд войска; ибо Василий, благодаря русской дружине, уже в 989 году успел подавить опасное восстание Варды-Фоки. Затем мы встречаем шеститысячный русский отряд в войсках Василия II во время его похода в Армению (1000 г.). В продолжительной борьбе Василия с восставшими против Греков Дунайскими Болгарами, с их энергичным вождем Самуилом и его преемниками русские вспомогательные войска также принимали деятельное участие. В этой помощи снова сказалось превосходство высоко развитой государственной политики Византийцев над политикою их славянских соседей: Русь сама способствовала новому уничтожению возрождавшейся независимости своих Дунайских соплеменников. Сообща с Русью действовали Греки и там, где их владения соприкасались и имели общего неприятеля, т. е. в Тавриде, против Хазар. В руках последних еще оставалась здесь небольшая область. Около времени Владимировой кончины император послал флот и войско, с которым соединились Русские. Эти соединенные силы взяли в плен самого хазарского князя, по имени Георгия Чула, и завоевали остаток хазарских владений в Тавриде{10}.

Во времена Владимира усилилось на Руси значение варяжских наемных дружин. Известно, что с их помощью он завоевал себе Киевское княжение; с тех пор наемные Варяги в значительном числе присутствуют не только на севере, в Новгороде, но также и в Киеве на службе великого князя. Кроме платы и почестей, наиболее заслуженные или наиболее знатные Норманны награждаемы были иногда наместничеством в русских городах; некоторые из них навсегда поселились в России. Русские князья нередко вступали в дружеские и родственные связи с Норманнскими конунгами. При частых междоусобиях и борьбе за королевский престол в самой Скандинавии, обиженные, угнетенные противною стороною принцы Скандинавские иногда искали приюта на востоке, в стране Гардов. Так, по известию исландских саг, Олав, сын норвежского короля Тригвия, гонимый врагами, еще в отроческих летах нашел убежище на Руси. В числе бояр Владимировых он встретил даже родного дядю Сигурда, брата своей матери Астриды. Олав воспитался при Киевском дворе; потом отличился своими подвигами на службе Владимира и сделался одним из его военачальников. Но его возвышение и любовь к нему великого князя возбудили ревность и нарекания русских бояр. Тогда Олав покинул Россию. Впоследствии он принял крещение; после многих превратностей и приключений завладел норвежским престолом и усердно начал вводить христианство в своем королевстве. Между тем изгнанный им из Норвегии ярл Эрик собрал дружину и напал на северо-западные пределы Руси. Он захватил город Ладогу, четыре года грабил отсюда соседние Новгородские волости и воевал с Владимиром; но наконец принужден был удалиться.

Город Ладога (Альдейгаборг скандинавских саг) вообще служил главным пристанищем для тех Варягов, которые плавали в Новгородский край или, как они его называли, в Гольмгард. Здесь они вели торговлю с Новгородцами, покупали у них дорогие меха и разные ткани, привозимые в Россию с востока из мусульманских стран или с юга из Византии. По крайней мере, в сагах не однажды встречаются рассказы о скатертях, коврах, златотканых одеждах и других драгоценных товарах, которые покупались варяжскими торговцами в Гольмгарде для скандинавских конунгов. Из Ладоги многие Варяги отправлялись в Новгород, особенно по зимнему пути; так как плавание вверх по Волхову было затруднительно по причине порогов. Весною, со вскрытием вод, они возвращались в Ладогу, исправляли свои суда и отплывали на родину или отправлялись на морской разбойничий промысел. Одни и те же люди, смотря по обстоятельствам, занимались торговлею или нанимались в русскую военную службу; а при случае те же Варяги обращались в пиратов и грабили русские пределы, как это показывает война Эрика с Владимиром. Восточные берега Балтийского моря, т. е. страны Карелов, Эстов