Рецепты идеального брака - Мораг Прунти

Это была знакомая боль. Но все равно боль.

Я сидела на камнях, когда мне показалось, что я вижу его, идущего к причалу. На нем был коричневый костюм, его черные волосы волнами ниспадали на плечи. Он был прежним в том смысле, что первая любовь никогда не стареет.

Я не видела его лица, но я знала, что это — Майкл.

Шок не парализовал меня, как это бывает в мечтах, а заставил стремглав броситься к пирсу. Мои ноги скользили по камням; я даже не остановилась, чтобы выбрать подходящий путь наверх. Это означало бы, что я повернусь к нему спиной, а я не могла позволить ему пропасть из вида. Я не позвала Майкла и не думала о том, что скажу, когда догоню его. Я бежала прямо к нему босая и задыхающаяся.

Когда я услышала крик Ниам из каменного пруда позади себя, должна признать к своему стыду, что я была в замешательстве.

Я, конечно, вернулась и спасла моего ребенка. Я успокоила ее на счет ожога медузы и отнесла назад в гостиницу, искупала в соленой воде, вытерла и закутала. Но в безумном ритме мое сознание искало способа снова взглянуть на Майкла. В течение нескольких оставшихся до конца отпуска дней я была раздражительна, ко я знаю, что Джеймса успокаивало то, что моя глубинная грусть, как он видел, растаяла.

Море забрало одну мечту и унесло ее, посылая мне взамен другую, более знакомую. В течение последующих недель я мечтала о Майкле. О том, что могло бы случиться, если бы мы встретились. Что мы могли бы сказать друг другу. Как наши взгляды искали бы в лицах друг друга открытых воспоминаний, как в наших глазах заново родилась бы любовь. Как мы могли бы прикоснуться к щекам друг друга на прощание.

Мы всегда расставались.

Майкл по-прежнему был для меня всем. Я пылаю страстью к нему, даже будучи старой каргой. Джеймс был моим мужем; я ненавидела его за это, часто делала подлости, чтобы отомстить ему. Но прошло двенадцать лет, и ребенок соединил нас. Против моей воли время и природа привязали меня к Джеймсу, вопреки тому, чего я желала, что я чувствовала. Хотя мне часто хотелось сбежать, я знала, что никогда не смогу этого сделать.

Жена. Мать. Эти слова впечатались мне в душу.

Много лет спустя, когда Ниам уехала в колледж, я поняла, что второй ребенок не был спасением. Я радовалась бы вдвойне, но и боль расставания была бы вдвое сильнее.

Я была хорошей матерью, но я не была беззаветной. Да, я отдавала, но, хотя я никогда не просила, мне всегда хотелось получить что-то в ответ. Я жаждала моментов уверенности, которую дает любовь ребенка, и я всегда была готова к восхищению со стороны Ниам и всегда была разочарована, когда она этого не проявляла.

Сейчас я понимаю, что мне было предначертано иметь не больше одного ребенка. Сейчас я это знаю. Я думаю, что мое желание родить еще одного ребенка было обыкновенной жадностью до простой радости, которую я испытала с Джеймсом, когда на свет появилась Ниам.

Радость никогда не доставалась мне естественным путем, я всегда вцеплялась в нее настолько сильно, что ломала ее. Я изучала ее, пока не обнаруживала изъян; или пыталась получить больше, чем мне могли дать. Радость всегда слишком быстро оборачивалась для меня разочарованием. Я обнаружила, что, когда была счастлива, я задерживала дыхание и ждала, когда радость покинет меня.

Всю свою жизнь я ждала радости, которая захватит меня всю целиком, как это было, когда я встретила Майкла.

Единственное место, в котором я не удосужилась поискать радости, было моей душой.

Глава девятнадцатая

Все пошло наперекосяк в четверг вечером, когда Анжело позвонил Дэну и спросил, не хочет ли он, чтобы за нами прислали водителя.

Дэн пришел в ярость. Он подумал, будто Анжело считает, что у нас нет машины. Я попыталась объяснить, что, когда ты так невероятно богат, как Орландо, ты нанимаешь водителя на полный рабочий день и мы бы только оказали им услугу, если бы заняли водителя. Я уверяла Дэна, что сама часто пользовалась услугами водителя, когда работала, и что в этом нет ничего обидного. Разумеется, Анжело не собирался никого оскорблять, а просто старался быть полезным.

Дэна это не подкупило. Я действительно не знала, что делать с этим внезапным выбросом тестостерона, но я тут же поняла, что поступила неправильно, защищая Анжело. Остаток дня Дэн провел, намывая и полируя машину, и я подслушала, как Джерри подговаривал его одолжить винтажный «харлей дэвидсон» у одного из их общих знакомых-байкеров. Этот план, к счастью, провалился на стадии задумки.

Дорога была напряженной. Несмотря на то что по общим меркам дом Орланди в Ирвингтоне впечатлял, он был уютным. Менее величественный, чем особняк на ферме в Калифорнии, по сравнению с которым и Хианнис-Порт[5] выглядел, как сарай. Мне было легче оттого, что это будут «выходные в кругу друзей», только мы и они, потому что я действительно хотела, чтобы они познакомились с Дэном.

— Так кто он, этот парень? Итальянец?

— Его родители итальянцы.

— Отлично — богатый итальянец. Он что, из мафии?

— Нет, он один из наиболее успешных производителей продуктов органического происхождения…

— Если эти люди — такие хороши друзья, как так вышло, что они не смогли быть на свадьбе?

Дэн ясно давал понять, что ему не хочется ехать, и его отношение начинало меня раздражать. Орланди фантастически гостеприимны. Любой захотел бы поехать и провести с ними выходные.

— Они невероятно занятые люди.

— Мы, черт побери, тоже!

— Я имею в виду важные…

Как только я это сказала, я поняла, что делать этого не стоило.

— Так мы, что ли, не важны?

— Это не то, что я имела и виду.

— Наша свадьба была недостаточно важным событием для этих важных, невероятно занятых людей?

С одной стороны, мне хотелось разбить что-нибудь Дэну об голову. Но с другой — я думала: «Ух ты! Мы ссоримся, совсем как нормальная пара».

Это было неприятно, но это уже был прогресс. Как будто мы были достаточно уверены друг в друге, чтобы спорить.

— Они, по крайней мере, не стали бы кормить нас замороженными собачьими ребрами.

О Господи. Я знала, что зашла слишком далеко. Лицо Дэна застыло, а руки сжали руль. Я немедленно извинилась.

— Извини, Дэн. Это было чересчур.

Он помедлил, прежде чем ответить. Я только что смешала его с грязью, и он думал, что теперь делать.

— То другое дело, Тресса. То семья. А эти люди чужие.

— Джэн и Анжело — мои очень близкие друзья…

— Ты повторяешься.

Я хотела сказать Дэну, что никто на земле не был мне более чужим, чем его родные, и что Орланди были более близкими мне людьми — образованными, стильными, эрудированными — чем любой из твердолобых уродов-байкеров, которым он меня представлял.