Черненко - Виктор Прибытков

Где это было нужно, Черненко был хорошим стратегом и тактиком: он знал многие партийные тайны, и не было никакого смысла увеличивать число людей, к этим секретам допущенных. Черненко — и в этом не раз мог убедиться Брежнев и его окружение — вполне предан, умеет держать язык за зубами и не способен на предательство.

По моему твердому убеждению, в уникальном положении Черненко, игравшем ключевую роль при Брежневе, никогда не присутствовали чинопочитание, карьерные расчеты или какая-то иная корысть. Между ним и генсеком сложились отношения, проверенные временем и испытаниями, в них было много настоящей искренности, уважения друг к другу и большой мужской дружбы.

И вот — новое восхождение по служебной лестнице. Для людей завистливых — лишний повод завести никчемные разговоры о невероятных способностях Черненко к интригам и его раболепии, для людей думающих — вполне объяснимые и закономерные назначения.

1977 год — в октябре на пленуме ЦК КПСС Черненко избирается кандидатом в члены Политбюро, оставаясь при этом заведующим Общим отделом.

Ноябрь 1978 года — Константин Устинович становится членом Политбюро. И снова сохраняет при себе Общий отдел. Он был единственным членом Политбюро, который продолжал заведовать отделом. Это давало ему особые права — он мог входить, звонить напрямую Брежневу, минуя помощников и секретарей, обращаться к генсеку в любое время дня и ночи. Подобной привилегией обладали далеко не все секретари ЦК.

Совмещая членство в Политбюро с должностями секретаря и заведующего отделом ЦК, Константин Устинович является центральной фигурой в координации работы аппарата ЦК и его высших органов.

Но главное заключается в том, что после избрания в Политбюро Черненко становится полноправным членом «брежневского ядра». В него входило шестеро — Брежнев, Суслов, Громыко, Устинов, Андропов, Черненко, — и до 1982 года они прочно держали в своих руках все ключевые позиции внутренней и внешней политики нашего государства. Один принципиальный момент хочется выделить особо: люди, входящие в «верховную» шестерку, исповедовали принципы коллективного руководства партией и страной и всегда придерживались этой линии, во всяком случае до смерти Суслова и Брежнева. Поэтому и неуместными выглядят всевозможные разговоры о возрождении культа личности в поздние годы правления Брежнева — этого не было.

Несмотря на любовь к почестям, всевозможным наградам и званиям, Брежнев, в силу своего мягкого, демократичного характера, не допускал авторитарности в руководстве Политбюро. Ни одного решения из этого партийного органа не исходило без обсуждения и голосования. Таких принципов Леонид Ильич неукоснительно придерживался с того самого дня, когда он в 1964 году возглавил партию и противопоставил свой стиль руководства волюнтаристским методам Хрущева. Демократия в Политбюро не только выглядела правдоподобной, но и была вещью вполне реальной. Без этого, кстати, трудно понять механизм борьбы за власть, которая развернулась в высших властных эшелонах после смерти Брежнева.

Сразу же сделаю одну оговорку. Демократичные порядки в Политбюро не отражали состояние дел в партии, в которой ценилась не столько демократия, сколько исполнительская дисциплина. Большая часть членов ЦК, партийных работников центрального звена, не говоря уже о местных парторганизациях, пребывала в полном неведении, что творится наверху, какое очередное «блюдо» готовится на кремлевской кухне. Жесткая иерархия, установившаяся в верхних эшелонах власти, распространялась на всю партийную вертикаль. Члены Политбюро и Секретариата ЦК КПСС представлялись для других коммунистов чем-то вроде небожителей и были отгорожены от основного партийного аппарата непроницаемой стеной. Пленумы ЦК и даже съезды были «запрограммированы» сверху и работали по сценариям, утвержденным «наверху».

Неслучайно, что подавляющее большинство кадровых партийцев поддержали перемены, обещанные Горбачевым после его прихода к власти. Но все свои надежды коммунисты связывали в первую очередь с демократизацией партии, с восстановлением ленинских норм партийной жизни. Их ожидания оказались обманутыми. «Архитекторы» перестройки, объявив себя на словах приверженцами демократии, сумели сохранить свое положение в партии незыблемым, что позволило им безнаказанно осуществить развал КПСС и демонтаж великой державы.

…После того как здоровье Брежнева серьезно пошатнулось, и он уже не мог лично участвовать в решении всех сложных общественно-политических проблем, коллективное руководство для него стало наиболее приемлемым, а может быть, даже удобным методом руководства.

Судите сами. Например, под руководством Черненко был установлен такой порядок подготовки решений Политбюро. Сначала проект документа тщательно прорабатывался в отделах ЦК КПСС и ведомствах, затем он направлялся на предварительное знакомство всем членам Политбюро. Они представляли свои замечания и поправки, которые концентрировались у Черненко, и только после этого готовился окончательный вариант постановления. Как правило, к проекту будущего решения разрабатывались и прилагались мероприятия по его реализации. Чаще всего генсеку оставалось лишь дать добро на принятие такого документа, если, конечно, по нему не было принципиальных возражений. Но такое бывало крайне редко, а если и случалось, то в ход пускались «дипломатические» способности Черненко, умевшего улаживать самые сложные дела и примирять самые непримиримые стороны.

Таким образом, весь комплекс проблем по принятию и реализации решений руководящего органа партии — Политбюро ЦК КПСС сосредоточился в руках Черненко, который искусно управлял подводной частью этого, пожалуй, самого крупного айсберга в неспокойном океане партийной жизни, уводя его от случайных столкновений. Последние три-четыре года при жизни Брежнева Черненко был, по сути, аккумулятором деятельности Политбюро, организатором его работы.

Обстановка, которая сложилась в ЦК КПСС в конце семидесятых — начале восьмидесятых годов, не оставляет никаких сомнений в том, что положение Черненко в высшем партийном руководстве страны упрочилось и стало практически незыблемым. Возрастал его вес в большой брежневской «шестерке», фактически обладающей всей полнотой власти в стране. Можно говорить о том, что к этому узкому, замкнутому кругу лиц в разное время приближались иные деятели, к примеру Кириленко или Тихонов. Но они так и не смогли перешагнуть заветную черту, оставались в стороне, у порога, или и вовсе отдалялись от всесильного сообщества. Черненко же вошел в этот круг спокойной, но уверенной походкой и сразу стал в нем полноправным членом, заняв место возле Брежнева.