Эльфы, топор и всё остальное - Евгений Шепельский

— Епрста на!

— Считай, справился наш Олник самостоятельно, а я уже добивал… Он зубами, только представь, перегрыз упырю сухожилие на лодыжке! Так что: не будет больше зова, мы победили, шабаш.

— Даешь слово Джарси?

— Даю слово Джарси: зова больше не будет. Но в пещеру…

Закипающий Чайник покосился на Олника:

Бум-бум!

— Ха-ха! На гномов-то — не действует!

— Епрста… Да-а-а…

— Угу. К пещере не приближайтесь. Дурное место. Уходя, мы слышали стоны неупокоенных душ…

— Угу-у-у-ум… — Чайник с задумчивым прищуром взглянул на меня. — Отойдет, как считаешь?

Я беспечно махнул рукой:

— Как выпьет — так и отойдет. Это еще слегонца. Бывало и хуже.

— Да-а-а-а…

Бум-бум!

— Ха-ха! На гномов-то — не действует!

Я слегка укорил себя: бить в лоб и кричать эту фразу Олнику следовало только один раз.

— А какие новости у вас?

Бутгурт моар яростно запыхтел трубкой. По его виду я понял, что чувствует он себя неудобно — так, словно хочет, но пока не решается сказать мне какую-то дурную весть.

— Всякое… — Он почесал когтем складку между тяжелыми валиками бровей. — Значит, Аркония всыпала Фрайтору в первом бою. Было это позавчера, весточку мне притаранили вчера под вечер… Фрайторцев расколошматили не сильно, армии вовремя дали стрекача. Войска Арконии, стало быть, идут на Сэлиджию со стороны поля Хотта. Завтра днем уже будут на месте — а там и конец Фрайтору… Епрста, сатрап стягивает к столице все войска и трясется, как дряблая задница при виде плетки… К арконийцам, говорят, присоединятся на поле Хотта наемные маги прямиком из Талестры, с магами — дрессированные кроутеры. К сатрапу спешат боевые элефанты из Мармары и гномская боевая артель «Огнем и мечем», а эти орлы и голуби только и могут, что жрать свой уракамбас и песни орать. Угум, угум… Еще какие-то конники с оружием через мои леса шастают тайно — пробираются по лесам у подножий уже двое суток. И едут и едут, и едут и едут со стороны перевала Зеренги в сторону поля Хотта. И попробуй что-нибудь сделай — их там до черта…

— А мы? Как мы спустимся с гор, Чайник?

— Епрста, я вас по реке в лодках спущу. Завтра с утра уже будешь в Сэлиджии. — Чайник задумчиво выпустил клуб дыма. — Угум, чую, беды грядут… Погорит мой бизнес синим пламенем, коли Фрайтор проиграет — а он проиграет, к шаману не ходи, да и чего к нему ходить, когда я сам шаман… Ладно бы только самопляс погорел, так ведь эти фундаменталисты, епрста, на, гоблинов за людей не считают… Резать будут, убивать жестоко, на… Прятаться будем, мало у меня пока сил… Какая уж тут империя от перевала до перевала!.. Фатик, ты ж на все руки мастер. Ежели я тебе приплачу, может, выиграешь войну? Силенок-то хватит!

Шутник. Я не удостоил его ответом и подумал: если Аркония возьмет столицу Фрайтора, освобождение Виджи может оказаться адски сложной задачей.

Великая Торба!

Я судорожно сглотнул.

Попал ты из огня да в полымя, Фатик.

Хотя… Разве такое со мной в первый раз? Пора бы уже привыкнуть.

— Епрста, вот еще чт…

Бум-бум!

— Ха-ха! На гномов-то — не действует!

Чайник подавился дымом из трубки и долго кашлял.

— На!..

Я развел руками, чувствуя, как подбирается к моему сердцу холод страха. Торопиться. Нам нужно торопиться!

— Еще счастливые вести?

Он выпустил едкие струи дыма из плоских драконьих ноздрей.

— На, на, епрста, завелась у меня крыса, на! Все обыскал, нигде нет.

— Что, прости? Чего нет?

Виджи, держись, я иду… Я скоро, Виджи!

Закипающий Чайник щелкнул золотыми клыками.

— Да понимаешь, кто-то увел презенты Фаерано. Хорошие подарки, епрста. Пока я вас провожал, пока назад возвращался, какая-то сука у меня уперла столик розового мрамора и две мраморные табуретки. И халат, шитый золотом халат, в котором я по утрам хожу! Поймаю… Не, это не люди, точно, это мои которые… Небось, в лесу притырили. Но нахрена? Это ж не самопляс, не деньги… Что они, будут за этим столиком в одном халате на двоих чаи гонять?

Я смолчал. Чувство юмора у богини, несомненно, было.

Чайник злобно запыхтел трубкой, избегая моего взгляда.

— И еще вот… Ты же знаешь, горные шершни нашу, гоблинскую шкуру не прокусят, вот и нет у нас от их укусов снадобий, на. Епрста, угум. Твой этот, короче, которому шершни всю морду искусали… Он того, при смерти. Весь распух, бедняга… Лекаря ему нужно, из Сэлиджии, на. И как можно скорей, а то врежет дуба. Вот такие дела.

И что там Талаши говорила про счастливый финал?

Единственный наследник династии Гордфаэлей, последняя надежда Альянса на победу готовился отправиться на тот свет.

Епрста, на!

17

Солнце всходило ясное и умытое, обещая хорошее начало поганого дня.

Я перехватил Большой Костыль под мышку и обернулся:

— Как там ребеночек? Смотри, чтобы не выпал! Нет, не выдвигайся из кустов!

Крессинда зыркнула на меня волчицей. Нелегко ходить, когда ты на последнем месяце и вот-вот родишь подушку.

Олник с укором поглядел в мою сторону: мол, ну что ты, в самом деле.

У Крессинды, конечно, не было опыта беременности. Нет, я им тоже не располагал, не поймите превратно, но известную среди жуликов Харашты уловку с фальшивым животом для доставки контрабанды знал неплохо.

Беременность — это была уловка, чтобы проникнуть в столицу Фрайтора, не вызывая расспросов, и вывести оттуда врача для Монго. Я веду супружескую пару гномов к лекарю — ну и кто тут прикопается? Врач спешит с супружеской парой гномов по очевидным делам за ворота Сэлиджии… Мозгология — великая наука! И кому какое дело, что я обряжен в тряпки с чужого плеча, да и на гноме нет килта Зеренги? Девушка беременна, расступитесь!

Я сделал знак обождать, вынул подзорную трубу, презентованную мне Закипающим Чайником, раздвинул кустарники и посмотрел на город.

Сэлиджия расположилась на крутых холмах у берега полноводной Мелонии. Низкие беленые стены, многочисленные храмы с разноцветными куполами…

На улицах города — суета, вокруг города — суета: по венам дорог тянутся муравьиные дорожки беженцев. Кто бежит на северо-запад, в район гномской Зеренги, кто — на запад, обтекая наш холм — в сторону Дальнего перевала… Гм, бедняги, мост-то разрушен… К Ближнему перевалу беженцам не пробиться, Аркония, верно, уже взяла его под свой контроль… Юго-восточная сторона Сэлиджии смотрела на поле Хотта — обширное ровное пространство длиной с милю, где присные сатрапа формировали армию для последней битвы. В былые времена это поле использовали для народных гуляний: с одной стороны оно было ограничено рекой, с другой — лесистыми склонами гор Галидора. Я окинул взглядом биваки, углядел косматые фигуры элефантов, которым подносили пищу в корзинах тролли, отыскал лагерь гномов. Судя по килтам, там были одни мужчины. Ничего странного: Жрицы Рассудка считают войну глупостью, блажью и чисто мужским делом. Бородачи сновали вокруг какой-то штуковины, похожей на корабль, утыканный тремя длинными стальными трубами; их закопченные навершия походили на полураскрытые венчики тюльпанов. Дымовальная машина артели «Огнем и мечем», загадочное и ужасное самоходное оружие… Интересно, что за хитрая механика приводит эту машину в движение и каково ее назначение, как оружия? Возможно, там установлен некий мощный огнемет?