Княжич Олекса. Сказ второй - Анна Архипова

Татарин до скрипа сжал зубы, с трудом подавляя ярость, заполнившую его при мысли о том, какая страшная напасть угрожала Александру. И вспомнился ему тот жуткий страх, что он пережил, покуда без передышек и привалов добрался до Новугорода сквозь распутицу и половодье, не жалея ни лошадей, ни ратников.

— Авось настигнет его погоня, которую ты выслал! — заметил он, надеясь, что так оно и случится, и окажется клятый ушкуйник в его, Мусуда, руках. — Дружина прочешет окрестности и, быть может, выловит этого треклятого шайтана! А коли поймаем негодяя, так воздадим ему по чести!

— Может и поймаем. И по чести, может, и воздадим, — в голосе Александра отчетливо проступили нотки снедающей его горечи. — Только тех, кого он погубил, уже не вернем! Скольких вятших мужей мы потеряли этой ночью? А женщины?.. Ведь почти никого не уберегли!

Мусуд тяжко вздохнул, разделяя печаль мальчика.

— Не вини себя, Олекса… — начал было он, но тот перебил его:

— И Новугород не случайно загорелся! Ушкуйники нарочно его подпалили, чтобы я дружину туда отправил и Городище без защиты оставил.

Кормилец преодолел расстояние, разделявшее их, и положил ладонь на его плечо:

— Не вини себя, Олекса! Ты все сделал правильно, — повторил он с мягким нажимом. — Нужно было спасти житницы Новугорода и уберечь народ от голода. Ты, пусть и сам того не ведая, пожертвовал немногими ради благополучия многих. Ты повел себя как настоящий князь! Ведь тем, кто облечен властью, зачастую приходиться выбирать меж двух зол, а третьего им не дано…

Александр ничего не ответил, но видно было, что слова Мусуда смогли хоть немного облегчить его душевные терзания. Тем временем из дверей терема вышел в сопровождении ратника старец-знахарь, призванный в княжескую вотчину, чтобы помочь пострадавшему Андрею и раненным дружинникам.

— Как мой брат? — обратился к старцу Александр.

— Зашиб ноженьку-то княжич! Но страшного ничего нет, княже, будь спокоен, — заверил тот. — Похромает седьмицу, а потом и выправится. Травы я ему оставил целебные, что боль притупляют да хвори изгоняют — пущай настаивают ему те травы и княжич исправно выпивает их!

Княжич кивнул и велел проводить старца к другим раненным.

— Я еще не спросил тебя, Мусуд, — заговорил он, после того как снова остался на крыльце наедине с кормильцем. — Какими судьбами ты вернулся на новугородскую землю до спада половодья? И почему привел с собой переяславскую сотню? — произнеся это, Александр посмотрел ему прямо в глаза.

Мусуд с показным спокойствием выдержал его взгляд.

— Выйдя как-то на охоту, я переяславских лесах столкнулся с разбойником одним. Напасть он на меня вздумал, ну я его и поломал, — озвучил он то, что сказал и воеводе переяславской сторожевой сотни, когда поднимал того вместе с дружиной в Новугород. — И перед смертью своей поведал мне тот разбойник, что кто-то лихих лесных людей сзывает к себе на службу и собирается напасть на Рюриково Городище. Ну я и поднял по тревоге сторожевую сотню, да помчался сюда.

Александр еще некоторое время разглядывал его, потом отвел взгляд в сторону.

— Ясно, — только и сказал он. — Что ж, подоспел ты вовремя!

Мусуд едва заметно поежился, радуясь, что княжич поверил его оправданию.

— Княже! Гонец из Новугорода прибыл! — подбежал к крыльцу один из дозорных. — Владыка Спиридон и господари новугородские просят тебя приехать на совет немедля!

— Передай — скоро прибуду, — ответствовал княжич. — Мусуд, прикажи готовить коней.

— В каком числе едем? — уточнил татарин.

— Отбери ратников для моей личной охраны и хватит того.

Решение княжича пришлось не по душе его телохранителю:

— Опасно выезжать с одной лишь охраной! Из-за свалившихся на Новугород несчастий смута народная может случиться. Начеку надобно быть.

— Тогда возьми столько ратников, сколько посчитаешь нужным, — не стал возражать Александр и удалился в хоромы, чтобы умыться и переодеться в подобающее князю облачение.

Под непрекращающимся проливным дождем, Александр в сопровождении Мусуда и полусотни дружинников выдвинулся в Новугород. Въехав в город с Торговой стороны, княжич получил возможность своими глазами видеть последствия страшного ночного пожара. Нос щекотал острый и прогорклый запах потухшего пожарища, витавший над Новугородом. Всепожирающий огонь выжег почти половину Торговой стороны, превратив в головешки и зажиточные дома и ремесленные мастерские и городские житницы — и уже подступил к берегу Волхова, грозясь перекинуться на Софийскую сторону, но пролившийся дождь уберег древнюю часть Новугорода от пламени. То тут, то там Александр видел телеги, куда сносили погибших от огня людей, дабы поскорее схоронить их и избежать вспышки болезней среди выживших. А те, кто уцелел, но лишился крова и всего своего достояния, сидели прямо на улицах под наспех сооруженными навесами.

Спешившись с коня у Владычного двора, Александр проследовал в палаты в сопровождении своей охраны. Остальным ратникам Мусуд велел стоять перед палатами Владычного двора да смотреть в оба — вдруг еще какая напасть объявится поблизости. Войдя в думную горницу, где, по старой традиции заседали господа новугородские, княжич Александр оглядел собравшихся: тут был и архиепископ Спиридон, и посадник Степан Твердиславович, и тысяцкий Микита Питрилович и еще дюжина именитых бояр.

— Рады мы видеть тебя в здравии, князь Александр! — произнес архиепископ с почтительностью. — Призвал я тебя, чтобы ты вместе со всеми господами новугородскими порешал, как жить теперь нашему славному городу после случившейся беды. Прошу, займи причитающееся тебе место, князь! — и церковник указал на резное кресло во главе стола, где по обычаю заседал князь.

Бояре следили взглядом за мальчиком, который с непроницаемым выражением лица сел на княжеское место. Знали они уже, что в ночном бою, завязавшимся в стенах Рюрикова Городища, погиб тиун Яким Матвеевич — а значило это, что теперь некому будет подсказывать княжичу дельные мысли, да направлять его в нужное русло. Теперь придется Александру держать ответ перед новугородским боярством в одиночестве, покуда не вернется из похода его отец.

— Каковы же потери в зерне и запасах? Подсчитали уже? — нарушил тишину княжич.

С места поднялся посадник и, тяжело упершись руками в стол, заговорил:

— Благодаря княжеской дружине удалось нам спасти две трети новугородских запасов! Однако ж треть зерна сгорела в пожаре — и ту треть придется нам как-то перекрыть, чтобы засеять поля в полной мере и осень встретить без страха оголодать. Окромя того, опасность есть, что народ, оставшись без крова и жита этой весной, бунт может поднять и попробовать отбить у нас зерно, чтобы прокормиться. Сейчас все спасенные запасы зерна свезли за стены детинца, под защиту собора Святой Софии — но