Тюрьмой Варяга не сломить - Евгений Сухов

Дверь была металлическая, и, закрыв незадачливых гостей на ключ, Варяг мог быть спокоен, что до утра ни одна живая душа не выберется отсюда, а следовательно, ни один чин в милиции не узнает, что опасный преступник Игнатов, укокошивший капитана милиции, добирается до Москвы на стареньком, видавшем виды «пазике».

Правда, существовала вероятность того, что где-то в глубинах вивария есть еще живая душа (помимо экзотических животных, разумеется), но опыт подсказывал Варягу, что все присутствующие в здании люди уже собрались в этом уважаемом обществе за столом. Он уже протянул было руку, чтобы одним движением быстро захлопнуть дверь и повернуть заветный ключ, как один из присутствующих — судя по хриплому голосу, приехавший на автобусе Юрий Иванович — сказал, не ведая, что оказывает Варягу незаменимую услугу:

— Леха, закрой-ка дверь — дует чего-то.

— Да бросьте вы, мужики, — отозвался Леха, — сейчас водочки дернем еще по одной, и дуть совсем перестанет.

Тем не менее он встал и направился к двери. Варяг вдруг испугался, что он вытащит из замка ключ, но беспечный Леха лишь толкнул дверь, и та с оглушительным лязгом захлопнулась почти перед самым носом Владислава. Тот быстрым кошачьим движением приблизился к двери и, протянув руку, почти одновременно повернул ключ. Грохот двери слился со звуком поворачивающегося ключа. Варяг повернулся, в темноте нащупал телефонный аппарат, разорвал провод, ведущий к нему, и, захватив аппарат с собой, тихо покинул подвал. Он ясно представил себе незадачливых мужичков, которые только через какое-то время, когда их потянет помочиться, обнаружат, что оказались запертыми в «красном уголке» подвала. Как они озадаченно будут осматривать металлическую дверь, решетки на окнах и материть того мудака, который им устроил этот новогодний сюрприз. А потом сходят по-маленькому в уголок и будут до утра глушить водку, забыв про все на свете.

Не спеша Варяг вышел за пределы вивария, тенью проскользнул в автобус и сел за руль. Ключа в замке зажигания, конечно же, не было — да его и не могло быть, потому что замок зажигания также отсутствовал. На его месте был клубок разноцветных проводов — незамысловатое изобретение российских шоферов, считающих, что все эти глупости с ключами и замками им просто ни к чему.

Затем Варяг обшарил глазами салон и, к своему удовлетворению, нашел на заднем сиденье брошенные кем-то рабочие брюки и свитер. Быстро сбросив с себя окровавленный костюм и рубашку, Варяг переоделся в нехитрый шоферский наряд, а свою одежду зарыл в сугроб под забором вивария. Потом, вернувшись в автобус, под сиденьем водителя Варяг обнаружил заначку — целенькую бутылку «смирновки». При определенных обстоятельствах эта заветная бутылка может оказаться той самой спасительной «валютой», которая с успехом заменит настоящую. Варяг впервые за последние несколько часов улыбнулся и, немного повозившись с проводами, довольно быстро завел видавший виды «пазик».

Мотор работал на удивление слаженно. Да и сама машина хоть и тарахтела вовсю, но работала исправно. Варяг чуть проехал вперед, потом дал задний ход, развернулся, посмотрел на виварий и резво направил автобус по лесной, хорошо укатанной дороге.

Сергей бежал больше часа.

Бежать по снегу было очень трудно, тем более с непривычки, когда целыми днями сидишь себе в машине и крутишь баранку.

Время от времени он останавливался, чтобы перевести дыхание, но, вспоминая о раненом Николае и обгоревшем трупе капитана, тут же снова заставлял себя бежать. Когда лес начал редеть и впереди замелькали огни, он уже совсем обессилел. Заплетающимися ногами ступил на Ленинградское шоссе и в изнеможении сел на обочине. Через полчаса его, почти без сознания, подобрала машина военного патруля.

Офицер, сидевший рядом с водителем «газика», внимательно изучил его документы, выслушал сбивчивый рассказ и, ни секунды не раздумывая, приказал ехать за раненым.

Когда милицейский «газик» прибыл на место происшествия, Николай был в глубоком обмороке. В машине он пришел в себя. Вскоре на ноги по тревоге были подняты все милицейские и гаишные подразделения Северного и Северо-Западного округов. Был объявлен розыск опасного преступника, крупного рецидивиста. А поскольку в сообщении, разосланном по отделениям, было добавлено, что два часа назад преступник зверски убил милиционера, коллеги последнего, невзирая на предпраздничное настроение, со всем профессиональным рвением и ненавистью кинулись разыскивать убийцу.

Глава 21 Испорченное настроение

Настроение у генерал-майора Сидорова Ивана Васильевича накануне Нового года было преотличное. Сегодня вечером наконец-то закончилась сложнейшая многоходовая операция по поимке крупнейшего воровского авторитета, хранителя российского общака, вора в законе по кличке Варяг, или, как он предпочитал себя ныне именовать, Владислава Геннадьевича Игнатова. Операция, в целом, была крайне рискованная и, как полагали наверху, почти что безнадежная. Сам он, впрочем, так не считал.

Да, Варяг хитрый, изворотливый и опытный законный вор. За ним мощные тылы, над ним крепкая крыша. Но ведь вот уже, почитай, полгода как идет постепенный и неуклонный разворот государственного корабля на сто восемьдесят градусов. На поверхности мутного моря российской политической жизни царит вроде бы штиль, изредка нарушаемый легким бризом. Но на глубине идет нешуточная битва, столкновение могучих течений. Кто — кого. Этот вечный российский вопрос наконец-то стал решаться не в пользу смотрящего. За последнюю неделю Варяг, можно сказать, лишился всех своих надежных защитников. Более того, после гибели академика Нестеренко он вообще стал марионеткой, у которой перерезали одну из главных ниточек. Руки-ноги беспомощно повисли, голова болтается. Скрючился парень. Еще две-три нити обрубить, а этим ребята уже занимаются, — и хана: останется только подобрать с пола. Вот мы и подберем.

В Шереметьеве прошло все как по маслу. Генерал усмехнулся, довольно потирая руки. Он надел парадный китель с внушительным иконостасом орденов — последний, звездочку Героя, он получил год назад за спецоперацию в Чечне. Жаль, что указ о награждении был секретным, и ни одна газета, ни один телеканал не рассказал о его подвигах. Что ж, такая уж у него судьба — у вечного бойца невидимого фронта. Вот и о поимке Варяга никто не сообщит.

— Вань!.. — послышался из кухни голос жены. — Ты машину за дочкой послал?

— Нет, душка. Не успел! — крикнул он в ответ.

Какая там машина? Он на радостях обо всем забыл, как только ему сообщили, что Варяга в шереметьевской толпе оттеснили от его телохранителей и быстренько завели к полковнику Хвощу. Это был отличный подарок к Новому году. Дело пахло очередным орденом, если не второй генеральской звездой на погоны.

— Тогда я сейчас сама съезжу, заберу ее от бабушки.

— Ладно, Люба. Только будь осторожна и не задерживайся, уже ведь полдесятого, — посоветовал Иван Васильевич. — Скоро гости нагрянут.

Варяга, надо думать, уже забросили на Варсонофьевский. В старой пятиэтажке в Варсонофьевском переулке находилась тайная квартира-изолятор для особых преступников, которых нельзя было оформлять обычным порядком. В Варсонофьевский направляли «на разработку» банкиров и госчиновников, которым предлагали сотрудничество. Если те отказывались, их приходилось подвергать официальному аресту. По статье. Статьи находились без труда. Взяточка — дело беспроигрышное. Все берут, все дают. Материалец на этот счет у них имеется на всех. А те, кто не выдерживал и ломался, соглашаясь на сотрудничество, выходили с Варсонофьевского под подписку о неразглашении. Таких сейчас в Москве, в Питере и вообще по России была тьма-тьмущая. Они «сотрудничали» верой и правдой. Но вот Варяга, видимо, придется оформлять официально — такие, как он, не ломаются. Хотя есть умники, вроде питерского генерала Калистратова, которые бахвалились, что уж «мы-то любого обломаем». Ну-ну, поглядим. Генерал-майор Сидоров усмехнулся, посмотрев на часы. Десять минут одиннадцатого. К одиннадцати начнут прибывать гости. Первым, конечно, как всегда, придет Федорович. Он уже знает о последнем подвиге Сидорова. Специально звонил, поздравлял.

Иван Васильевич любил встречать Новый год в кругу друзей, боевых товарищей, сослуживцев. Только один раз ему сорвали Новый год — тогда, в ночь бездарного штурма Грозного. Ну да ладно, чего уж теперь вспоминать. Сегодня зато встреча Нового года обещает быть веселой…

Резкий телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Черт, неужели кто-то откажется? Жаль, все мужики твердо обещали прийти. Сидоров снял трубку и привычно отрапортовал:

— Сидоров на проводе.

То, что услышал генерал-майор, было настолько неожиданно и непредвиденно, что он, не помня себя, опустился в старенькое кожаное кресло. Ладонь, державшая трубку, сильно вспотела.