100 великих географических открытий - Рудольф Баландин

Только через две тысячи с лишним лет, уже в конце XVIII века, вершины Альп приняли своего первого исследователя. И случилось это на самой большой горе Альп — Монблане (в переводе — «Белая гора»). Когда ее увидел молодой женевский естествоиспытатель Орас Бенедикт де Соссюр, у него появилось стремление непременно взойти на вершину, измерить ее высоту, взглянуть с нее на весь мир гор. Но вершина казалась столь далекой и недоступной, что он не отваживался идти без опытных горцев-проводников. В 1760 году он начал искать их в селении Шамони, но никто даже за большое вознаграждение не соглашался на такое рискованное путешествие — ведь никому неизвестно, что ждет на Белой горе человека.

Прошло 15 лет, и четверо молодых пастухов из Шамони попытались подняться по леднику, но ушли они не очень далеко — трудности пути показались непреодолимыми. В. 1773 году восхождение повторил певчий Женевского собора Пьер Бурри, но он смог пройти только три четверти пути до вершины. Через три года после него горный проводник Жак Бальд наконец, достиг вершины Монблана вместе с врачом из Шамони Мишелем Паккаром. Они вернулись с Монблана на следующий день с распухшими, обгоревшими лицами, с пораженными снежной слепотой глазами. Едва оправившись, Жак Бальма отправился в Женеву, к Соссюру, с рассказом об удачном разведочном восхождении.

На следующий год отправилась большая экспедиция, организованная Соссюром. Он ждал ее 27 лет. Шестнадцать проводников и носильщиков возглавил первовосходитель Монблана Жак Бальма — ведь Соссюр собирался провести на вершине научные исследования, для которых требовались приборы и оборудование. Вышли 1 августа и сразу же попали в лабиринт трещин небольшого ледника. «Здесь нельзя встретить ни одного живого существа, никаких признаков растительности — это царство холода и вечного безмолвия», — такой была первая запись Соссюра. Отряд поднимался выше, и в определенные сроки измерялись температура воздуха и его влажность по изобретенному им прибору, который и сейчас известен метеорологам как гигрометр Соссюра. Такие же наблюдения сын Соссюра проводил внизу, в Шамони. Впервые были получены данные о вертикальном градиенте температуры. Но главное — измерена высота Монблана — 4807 м.

Через сто лет после Соссюра на вершину Монблана поднялся английский физик Джон Тиндаль, издавший в 1896 году книгу «Ледники Альп». С изучения альпийских ледников началась глобальная гляциология, исследования тысяч ледниковых потоков, спускающихся по склонам высоких горных хребтов, а в полярных районах — спускающихся до уровня моря. В предгорьях Альп впервые обратили внимание на странные образования — валы, перегораживающие долины и огромные валуны, испещренные царапинами — штрихами, направленными в одну сторону. Долгое время ученые считали, что эти следы оставили плававшие по холодному морю льдины и айсберги. Но горный охотник из Южных Альп Швейцарии Жан Пьер Перроден, много лет бродивший по ледниковым долинам, пришел к убеждению, что штрихи и шрамы на стойких к выветриванию горных породах образованы двигавшимися по горным долинам ледниками. Перроден рассказал о своих заключениях геологу Жану Шерпантье, но тот отнесся к ним скептически. «Я счел его гипотезу необычной и экстравагантной…», — писал он. Тогда Перроден нашел другого слушателя, которого в конце концов убедил. Это был строитель дорог и мостов инженер Игнац Венец. В 1829 году он выступил с докладом, и присутствовавший на нем Шерпантье на сей раз (через 15 лет) согласился с идеей значительно большего, чем современное, древнего оледенения в Альпах. Эту идею поддержал один из ведущих натуралистов Европы Луи Агассис, занимавшийся до того исследованием ископаемых рыб. Он облазил многие ледники в Альпах, нашел бесспорное доказательство их былого величия, и в докладе на научном собрании, организованном им в сердце Швейцарских Альп, в городе Невшатель, впервые назвал определенный период в истории Земли ледниковым.

ТРИ ПОЛУОСТРОВА ЮЖНОЙ ЕВРОПЫ

(Пиренейский, Апеннинский, Балканский)

Европу открывали с юга жители Северной Африки и Передней Азии. Впрочем, самые первые открытия на юге континента, видимо, сделаны островитянами с острова Крит, где еще три тысячи лет назад утвердилась крито-микенская цивилизация. Первые торговые морские пути проложены с острова Крит на берега Средиземного моря, в том числе и европейские.

Критяне первыми высадились на берег полуострова Пелопоннес, где жили тогда племена ахейцев. Это еще не эллины и тем более не греки. Цивилизованные критяне считали их варварами. В свое время они разграбили Трою, большой город, несколько веков существовавший на полуострове Малая Азия, близ пролива Дарданеллы. Много раз Троя уничтожалась пожарами и войнами, но возрождалась снова и снова, пока около 700 года до н.э. на ее месте греки не основали Новый Илион.

Согласно мифу, изложенному в «Энеиде» Вергилия, группа троянцев во главе с Энеем (сыном Венеры) бежала на запад. После шестилетних скитаний высадилась на берегу Апеннинского полуострова. Эней, как рассказывает миф, с тремя последними галерами поднялся по самой большой реке полуострова Тибр к семи холмам, на которых после кровопролитного сражения с жившим там племенем латинян был основан в 753 году до н.э. «вечный город» Рома (Рим). Эней женился на дочери царя латинян, а его спутники переняли обычай и язык покоренного племени. Так гласит легенда. В ней же, впрочем, говорится и о том, что рядом с латинянами жили и переселенцы из Греции. Как они попали на полуостров, неизвестно, но, наверно, все же со стороны моря.

В то же время о происхождении такого народа, как этруски, создавшего первый (доримский) центр цивилизации на Апеннинском полуострове, до сих пор ничего достоверно не известно. Геродот считал, что это часть народа малоазиатского государства Лидии, бежавшая от голода. Другие считали, что этруски пришли с северо-востока, из района Дуная, перевалив Альпы, смешавшись с племенами, издавна жившими на севере Апеннинского полуострова. Есть и такое мнение: пеласги, заселявшие часть побережья Малой Азии, были общими предками как этрусков, так и славян; тем более что одно из названий этрусков — расены. Но это спорно. Несомненно только, что цивилизация этрусков предшествовала римской. Расцвета она достигла к VII веку до н.э., когда двенадцать городов-полисов объединились в федерацию, возглавлявшуюся поочередно правителем каждого из городов.

Начав с торговых отношений с греческими колониями и североафриканским городом-государством Карфагеном, они перешли к захватнической политике. Этруски проникли на берега Генуэзского залива, основали там город, ставший со временем Генуей, а потом распространились на юг полуострова и на плодородных землях Кампании построили два десятка городов. Ими основан в том числе знаменитый впоследствии город Помпеи на склоне Везувия.

Большая часть Апеннинских гор (на протяжении более 600 км) открыта этрусками. Преодолев горную преграду Апеннин, они оказались на Паданской равнине с протекающей по ней рекой Пад (По) и, двигаясь по ее левым притокам, вышли к предгорьям Альп. Знаменитые альпийские озера Комо, Гарда и Лаго-Маджоре были открыты этрусками. Дальше Альп они не пошли, а в V веке до н.э. этруски были порабощены Римом, цивилизация которого в значительной степени имела этрусские корни.

Возможно, присутствие этрусского государства на Апеннинском полуострове объясняет, почему финикийская колонизация обошла территорию современной Италии. Финикийцы основали свои колонии только на островах Сардинии и Сицилии, основное же внимание обратили на Пиренейский полуостров Южной Европы, открытый ранее критянами.

Впервые финикийцы посетили берега Пиренейского полуострова в 1-м тысячелетии до н.э. На атлантическом берегу, в устье реки Гвадалквивир, они основали город Гадира («Крепость»). Ныне это — Кадис. У входа в Гибралтарский пролив они построили город Малаку (Малагу). Потом продвинулись до устья реки Тэжу, основав там город, ставший Лиссабоном. Его название, как полагают, происходит от двух финикийских слов «алисс» и «аббе», означающих «любимая бухта». Кстати, и само название главной пиренейской страны Испании имеет, возможно, финикийское происхождение. Они называли свою колонию «Берег кроликов», потому что вокруг их поселений расплодилось очень уж много этих зверьков. По-финикийски это звучит — «И шпанним» (отсюда — Испания).

Дальше на север, вдоль берега Пиренейского полуострова, финикийцы отправились в поисках месторождений олова. И они нашли некие Оловянные острова (Касситериды). Предполагают, что это Британские острова, где в древности добывали олово на полуострове Корнуэлл. Но олово есть и на северо-западе Пиренейского полуострова (хотя и не на островах, но сильно изрезанный берег Галисии вполне можно было принять за скопление небольших островов).