Игры Эн Ро Гримм (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна

«В конце концов, – подумал он, – деньги всегда можно заработать».

Мастерская швеи больше всего напоминала ведьмин дом, как его представляют дети: чёрная крыша, флюгер не то в виде чёрта, не то в виде кота; палисадник за кованой решёткой, где бушевали аконит, наперстянка и дурман, всё в цвету – и это в ноябре-то, в самом предзимье! Кирпич, из которого были сложены стены, выглядел закопчённым, а окошки казались чересчур маленькими для места, где промышляют шитьём, причём одна стена и вовсе была глухой.

Вывеска, впрочем, недвусмысленно сообщала, что здесь никого не едят, стучаться надо смелее – и иметь при себе золото.

– За три нательные рубашки – одну золотую монету, – буркнула швея, симпатичная женщина средних лет с внушительным бюстом, но совершенно седая и к тому же с бородавкой на брови. – За вышитый сюртук – две. За штаны – одну монету. За полдюжины кальсон простых – одну монету. За полдюжины кальсон с кружевами и вышивкой…

– Спасибо, – быстро вклинился Джек, пока бурное воображение не выдало ему кружевное исподнее на мускулистых ногах. – Мне хватит и простых.

Швея смерила его долгим взглядом.

– Ну, как знаешь, парень.

Час ушёл на то, чтоб снять мерки, и ещё столько же – чтоб выбрать ткань. До заката мастерица пообещала управиться с кальсонами и рубашками, а остальное – отдать уже наутро, самое позднее, к полудню. Джека это более чем устраивало, тем более что ожидать предстояло не шатаясь по улицам, а с комфортом устроившись в кресле с газетой, с целым блюдом красных яблок и крепким чаем. После всех злоключений в Захолмье и на пути к городу всюду чудился подвох, двойное дно… Однако швея, забрав задаток, мирно удалилась в дальнюю комнату, ту самую, без окон, и вскоре оттуда послышался треск, звяканье и стук – так, словно с десяток карликов колотил крошечными напёрстками то по полу, то по игольному ушку.

А подвох обнаружился почти сразу же: газета оказалась давешняя, утренняя, уже читанная вдоль и поперёк.

– И ладно, – пробормотал Джек, зевнув, и немного сполз в кресле. Больше делать в крошечной гостиной было решительно нечего. – Подремлю тогда, что ли… Интересно, проводить три ночи кряду под одной крышей нельзя. А дни?..

Занятый этими, безусловно, важными размышлениями он почти уснул, когда вдруг уловил какое-то движение у ножки стола – и почуял запах, смутно знакомый.

Сон слетел, точно его и не было.

«Кот? – пронеслось в голове. – Да нет, не похоже».

Джек замер, наблюдая за комнатой сквозь полусомкнутые ресницы, и через полторы минуты дождался: над столешницей показалась крошечная, сморщенная рука, которая могла бы принадлежать разве что младенцу, и принялась шарить в поисках яблок.

«Попался».

Очень тихо и осторожно Джек наклонился – и подтолкнул одно яблоко к краю. А аккурат когда острые коготки вонзились в красную кожицу, отчётливо произнёс:

– Угощайся. Любишь яблоки?

Несколько долгих-долгих секунд неизвестное существо, очевидно, терзали сомнения. Но затем жадность и прожорливость, вероятно, победили здравый смысл, потому что хватка на яблоке стала крепче, а из-под стола послышался басовитый голосок:

– Ну, а кто их не любит… А правда можно?

– Правда-правда, – подтвердил Джек. У него вертелась какая-то мысль, спросонья неясная, но определённо полезная. – Ты выйди, покажись.

Существо поколебалось.

– И хозяйке не скажешь?

– Не скажу, – пообещал он уверенно, потому что в целом не собирался разговаривать со швеёй больше нужного: золота из великаньих запасов оставалось не так много. – Хочешь, ещё одно яблоко дам?

Пол скрипнул. Темнота под столом стала гуще, а потом как-то разом сжалась, формируя человекоподобную фигурку с кошку величиной. Чуть вытянутая голова, заострённые уши, огромные круглые глазищи, отсвечивающие красным, рот, полный острых зубов… Существо, облачённое в короткие штанишки, красную курточку и колпак, настороженно поглядывало на Джека, а к поясу у него был приторочен крошечный фонарь, сейчас погасший.

«Так и знал».

– А чего ж не хотеть, – пробасило оно. – Вот только с чего такая доброта, а верзила?

– Ни с чего, просто так, – пожал Джек плечами. Идея, до сих пор смутная, окончательно оформилась, и он добавил, словно бы невзначай: – Просто ты напомнил мне одного славного малого, который тоже любил яблоки.

Коротышка подумал немного – и вцепился в глянцевитый красный бок зубами, да так, что только сок и брызнул. Откусил, сколько смог, прожевал и тут же протянул ладошку за следующей подачкой.

– И чем же был славен тот малый? – проворчал он неопределённо, но глазами всё же стрельнул.

«Ага, заинтересовался».

Выдав ему ещё одно яблоко, с деланым сожалением Джек принялся перечислять и загибать пальцы:

– Ну, умный, знающий. Одно слово – не из простачков, которыми всякий крутит, как хочет. Поболтать был горазд, опять же, всё на свете знал. Не боялся ничего – довёл до самой арены, через тёмную-тёмную пещеру. А ведь маленький был, считай, чуть побольше тебя, в таком же красном колпаке и в нарядном костюме из паутины, жёлтых листьев и сизого мха.

– Ха! – вырвалось у коротышки. – Точь-в-точь, как мой троюродный дядька! Правда, я его с дюжину лет не видал… И как же он тебе задолжал?

«Попался».

– Я ему отдал все яблоки, что у меня были, ни одного себе не оставил, хоть был изрядно голоден, – ответил Джек. По форме правду, но не по сути, конечно. – Ну, этот славный малый и пообещал вернуть мне небольшую услугу как-нибудь при случае. Не то чтоб я ждал, что он сдержит обещание. Видишь ли, не всякий большой человек умеет держать слово, а чего с крохи-то взять? Ты бери, бери ещё яблоко. Нет, исполнить обещание, пускай и пустяковое, мало кому под силу, таких парней – один на тысячу. Нет, на три тысячи!

Пока Джек говорил, горделивый блеск в глазах у коротышки разгорался всё сильнее, а маленькая нога начала аж пристукивать по полу от нетерпения.

– Ну ты загнул, – не выдержал коротышка, когда Джек замолчал и с сожалением поджал губы. – На три тысячи! А какую услугу ты хочешь? Не то чтоб я пёкся о добром имени своего троюродного дядьки, конечно… – и он искоса глянул на блюдо с яблоками.

«Даже если об имени не печёшься, то яблоки любишь, а хозяйка тебя не балует», – подумал Джек, с трудом удержавшись от улыбки.

А вслух сказал небрежно:

– А, да сущую ерунду! Видишь ли, мне довольно скучно сидеть тут и ждать, пока швея закончит с рубашками, а газета старая. Но с утра на рынке я услышал, как кто-то помянул какой-то там Ведьмин дом… И вот теперь мне ужасно любопытно, что за дом такой. Ты о нём не слыхал? Хотя это, наверное, не всякий-то большой человек знает, а уж такой кроха…

– Я знаю! – не выдержал коротышка и едва ли на месте не подпрыгнул. – Бывал там по поручению! Честное слово!

Джек округлил глаза:

– Да ты что! Вот так совпадение… Может, и о трёх испытаниях знаешь? О трёх службах, которые надо сослужить, чтоб ведьмы кой-чего тебе отдали?

Коротышка сунул одно яблоко под мышку, а во второе вгрызся так, словно боялся, что вот-вот явится хозяйка и отберёт добычу:

– А то! Вот только это не службы, а сплошной обман, так-то.

Джек навострил уши:

– Да? А я слыхал, что всё по-честному – и награда тоже честная.

– Пха! – фыркнул коротышка презрительно. – Небось, сами ведьмы эти слухи и распускают, ух, злые бабы, жадные… Хотя первую службу и впрямь исполнить несложно: надо за вечер наносить из источника воды в купальню, растопить печь и помочь дрянным старухам искупаться. Ну, чего тут сложного?

– В целом-то и ничего, – согласился Джек. А про себя подумал:

«Кроме того, что вода из решета будет вытекать… Хотя Ава с её замораживающим копытом справилась бы без труда».

– Вот-вот, только и надо, что проявить немного смекалки, – закивал коротышка и запрыгнул на стол, крепко прижимая к себе яблоки. А затем продолжил доверительным голосом: – Второе испытание уже посложнее. В огромном стогу надо разыскать веретено, которое уронила туда ведьма, и до утра спрясть небольшую охапку шерсти. Веретено-то прядёт само, но притом оно поёт колыбельную, и тот, кто держит его в руках, засыпает. Хитро?