Странствие Сенора - Андрей Дашков

Послышался ржавый скрип. Тантор стремительно повернулся ко входу. Его брови поплыли вверх от изумления.

Одна из кукол Безумного Короля катила перед собой кресло на колесах, в котором восседал бывший Хозяин Башни Гугим, превратившийся сейчас в скрюченное и неправдоподобно маленькое существо. Впрочем, разглядеть его как следует было трудно – все тело скрывала обычная серая ряса с большим поднятым капюшоном, под которым лишь угадывался очень тусклый голубой глаз. К Тантору и Хильде пришли странные отражения – одновременно испытывающие и рассеянные…

Кресло остановилось в центре мозаичного круга. Взгляд Гугима уперся сначала в Тантора, потом в Хильду. Барону пришлось повторить, кто он такой.

– Зачем ты явился? – глухо спросил Безумный Король. Слабый, шелестящий голос…

– Я должен убить Придворного Башни, – не моргнув глазом сказал Тантор Тенга. Хильда удивленно уставилась на него.

– И это все? – к барону пришли отражения разочарования. – Разве ты не можешь сделать это сам?

– Все не так просто, – проговорил Тантор и жадно воззрился на стол с едой. Беседы на голодный желудок не доставляли ему удовольствия.

– Ну и ну, – сказал себе под нос Безумный Король. – Я вижу, начинают сбываться кое-какие из моих предсказаний.

Он махнул рукой – и кукла подкатила кресло к трапезному столу.

– Прошу. – Гугим сделал вялый приглашающий жест и отослал куклу прочь.

Хильда не скрывала тщеславной радости. Удостоиться трапезы с самим Хозяином Башни, хоть и изгнанным из Кобара, – исключительня редкость и большая удача. Она никогда бы не поверила, что с ней может произойти такое. К тому же в отличие от других Великих Магов этот не вселял в нее необъяснимого страха. Но Тантор пока склонен был видеть в этом лишь изощренное коварство безумца. Он опасался ловушки.

Они сели за стол.

Еда оказалась очень вкусной и очень странной. С большим трудом Тантор отыскал знакомые ингредиенты, перемешанные и приготовленные непонятным образом. Можно было ошибочно принять хозяина за изысканного гурмана, если бы иногда, утоляя голод, барон не бросал на Гугима коротких взглядов.

Безумный Король ел мало и медленно, словно это занятие не доставляло его тщедушному телу никакого удовольствия и было лишь досадной необходимостью. Изредка шестипалая рука вытягивалась над столом, накалывала на костяную иглу небольшой кусок и отправляла его под темный свод капюшона.

Тантор взглянул на Хильду. Ну, та была в полном порядке. Хильда жадно поглощала все подряд, в том числе еду, способную удовлетворить самый придирчивый вкус.

Гугим наглухо запер свой мозг внутри невидимой скорлупы. К барону приходили лишь отражения скуки и безразличия.

Когда Тенга насытился настолько, что собирался продолжить беседу, он вдруг понял, почему местная еда показалась ему необычной. Ни одно блюдо не было приготовлено из мяса…

Как только он подумал об этом, его мозг затопили отражения Гугима – неистовые, вопящие, жаждущие настоящей пищи. В тот момент Тантор впервые испугался безумца. Предчувствие непостижимой опасности обдало его холодом.

– Да, ты прав, – проговорил Безумный Король из глубины своего кресла. – Нет мяса, будь оно все проклято! Много лет уже не ел я любимого блюда и, как видишь, превратился в развалину… Сила моего колдовства тает, будто восковая свеча…

Хильда посмотрела на него как-то странно, а потом невольно перевела взгляд на жирных бескрылых птиц, копошившихся у фонтана. В ту же секунду Тенга подумал о четырех слепых гиенах, убитых вчера его солдатами.

Когда к Гугиму пришли эти отражения, он махнул рукой:

– Это нечистая пища. Она не может вернуть мне былую силу…

Хильда пожала плечами и наколола на свою костяную иглу очередной кусок. Тантору вдруг очень захотелось остаться одному и хорошенько подумать о том, какую пищу Безумный Король считает «чистой». Но сейчас у него уже не было такой возможности.

– Чем ты мне заплатишь, если я помогу тебе? – неожиданно спросил Гугим.

Барон перевел дух. Это был разговор на его языке. Такие вещи он понимал очень хорошо. Безумный Король вдруг показался ему почти нормальным.

– Всем, чем ты пожелаешь, Хозяин Башни, – ответил он вкрадчиво и осторожно.

И тогда Гугим засмеялся – если можно было назвать смехом странные скрипящие звуки, донесшиеся из-под серого капюшона.

– Ты уверен? – спросил он, когда закончил смеяться.

– Вполне, – сказал барон, думая о том дне, когда последнее препятствие исчезнет с его темного пути.

– Тогда я сам возьму свою награду, понял? – неожиданно и резко произнес Хозяин Башни Гугим, вытянув в его сторону сухой коричневый палец с фиолетовым ногтем.

– Я уже сказал, что согласен, – проговорил слегка раздраженный Тантор, глядя прямо в голубой глаз, который тлел во мраке. Разговоры об «утраченной» силе вновь сделали его наглым и смелым.

– Тогда останетесь здесь еще на один день, – бесцветным голосом приказал Гугим после долгой паузы. – Потом я дам тебе помощника и ты убьешь человека, владеющего Мечом Торра.

Вот когда барон Тенга содрогнулся…

На следующий вечер их развели по разным спальням.

Барон был не на шутку встревожен этим, но не стал противиться воле Безумного Короля, пообещавшего ему помощь. Он был согласен на все, лишь бы побыстрее закончилось его пребывание в башне Гугима. Завтра… Завтра он должен получить наконец загадочного слугу, который избавит его от досадных помех!

Вечером он зашел в комнаты к своим телохранителям. Солдаты были явно недовольны тем, что находятся в башне Безумного Короля. Увы, Тантор должен был признать: у его отчаянных головорезов есть все основания чувствовать себя здесь неуютно. Тенга бесило то, что он никак не мог уловить причину этого разлитого в воздухе ужаса, парализующего мозг и волю. Он убеждал солдат и самого себя, что они имеют дело всего лишь с помешанным старцем, в котором едва теплится жизнь, да еще с его дурацкими куклами, безобидными и жалкими, – но что-то мешало до конца поверить в это.

Раздраженный и угнетаемый дурными предчувствиями, он уединился в предоставленной ему спальне. Всю ночь его мучили кошмары, тревожили призрачные крики и странные запахи…

Явившуюся за ним утром куклу он принял за продолжение одного из своих плохих снов. Гладкое бесполое лицо склонялось над ним, произнося слова пробуждения. Тантор вцепился в это лицо ногтями. Пальцы вошли в него легко, как в тесто.

Он с криком выдернул руки – и глубокие черные отверстия на лице куклы сразу же затянулись.

Тантор застонал. И понял наконец, что уже не спит. Губы куклы, пришедшей за ним, раздвинулись, изобразив приветливую улыбку. Эту улыбку Тантор видел все время, пока кукла помогала ему одеться и закрепить доспехи.