Сувенир, или Кукла на цепочке - Алистер Маклин

— Его еще нет.

— Ах вот оно что… Надеюсь, ваша следующая работа будет не хуже нынешней.

— Не понимаю, при чем тут моя работа?

Не удивительно, что они вчера устроили полумрак в клубе. При дневном свете это испитое лицо произвело бы на завсегдатаев клуба такое же действие, как сообщение о том, что у одного из посетителей бубонная чума.

Я понизил голос:

— При чем? Да у вас ее просто не будет, если управляющий узнает, что я приходил к нему по важному и срочному делу, а вы меня не впустили.

Она нерешительно посмотрела на меня, а потом сказала:

— Подождите здесь.

Блондинка попыталась закрыть дверь, но в короткой схватке победила грубая мужская сила. Почти сразу она сдалась и исчезла в глубине помещения. Не прошло и тридцати секунд, как она вернулась в сопровождении человека, все еще одетого в вечерний костюм. Он не понравился мне с первого взгляда. Как и большинство людей, я не люблю змей, а именно этих пресмыкающихся я вспомнил, взглянув на него. Очень высокий, очень худой и двигавшийся с какой-то упругой грацией. В элегантности и щегольстве присутствовало что-то женственное, а нездоровая бледность кожи свидетельствовала о ночном образе жизни. Лицо с размытыми чертами, словно вылепленное из алебастра, тонкая линия рта, темные прилизанные волосы, расчесанные на прямой пробор. Костюм отличался элегантностью покроя, но слева, под мышкой, явно обозначалась выпуклость, видимо, его портной был менее искусен, чем мой. В тонких пальцах с безукоризненно наманикюренными ногтями он держал сигарету в нефритовом мундштуке, а на лице запечатлелась несколько презрительная усмешка. Такое выражение, видимо, было для него привычным. Одна его манера смотреть на вас являлась достаточной причиной, чтобы отвесить ему пощечину.

— В чем дело, милейший? — Вы могли принять его за француза или итальянца, но вы бы ошиблись — он был англичанином. — Мы, знаете ли, еще не открылись. — Он выпустил в воздух тонкую струйку дыма.

— В данный момент вы уже открылись, — поправил я. — Вы — управляющий?

— Я его представляю. Если вы соизволите прийти попозже… гораздо позже… — Он выдохнул еще немного своего отвратительного дыма, — тогда посмотрим!

— Я юрист, приехал из Англии по срочному делу! — Я вручил ему удостоверение юриста из Англии. — И мне необходимо повидаться с управляющим. Вопрос касается больших денег.

Если такое лицо вообще способно смягчаться, то, можно сказать, оно смягчилось, хотя нужно обладать острым зрением, чтобы заметить это.

— Я ничего не обещаю, мистер Харрисон. — Это имя красовалось на удостоверении. — Но, может быть, мне удастся уговорить мистера Даррелла принять вас.

Он удалился походкой балетного танцора и через несколько минут появился снова. Он кивнул мне, посторонился, давая пройти, и повел по длинному и тускло освещенному коридору, шествуя сзади. Такой порядок следования мне не очень нравился, но пришлось примириться. В конце коридора находилась дверь, ведущая в ярко освещенную комнату и, так как она была полуоткрыта, я вошел без стука. Мимоходом я про себя отметил, что дверь чересчур массивная даже для солидного банка, не говоря уж о клубе.

Сама комната весьма напоминала кладовую банка. У одной стены стояли два сейфа высотой в человеческий рост. Другую стену занимали ряды металлических ящиков, наподобие камеры хранения на железнодорожных вокзалах. Остальные две стены были плотно задрапированы алой и фиолетовой материей.

Человек, сидевший за столом из красного дерева, совершенно не походил на банкира, во всяком случае, па английского банкира, у которого, благодаря короткому рабочему дню и пристрастию к гольфу, почти всегда здоровый и спортивный вид. Этот человек выглядел болезненно желтым и ожиревшим. Засаленные черные волосы, налитые кровью глаза с желтоватым белком и жирная кожа. Одет в хорошо сшитый синий костюм, на обеих руках множество колец, а на лице — неприветливая улыбка, совершенно не идущая ему.

— Мистер Харрисон? — Он даже не попытался привстать, зная по опыту, что ему это едва ли удастся. — Рад познакомиться. Меня зовут Даррелл.

Возможно, сейчас его и звали Даррелл, но только вряд ли он получил это имя при рождении. Мне лично показалось, что он армянин, но, возможно, я ошибался. Как бы то ни было, я поздоровался с ним весьма вежливо, словно передо мной урожденный мистер Даррелл.

— У вас ко мне дело? — Он весь светился от радости. — Даррелл был проницательным человеком и знал, что если юристы приезжают из Англии, то наверняка по важному делу и непременно связанному с деньгами.

— Собственно говоря, не к вам, а к одному из ваших служащих.

Приветливая улыбка сразу же исчезла. К одному из моих служащих? Да.

— В таком случае зачем беспокоить меня?

— Дело в том, что я не смог найти ее по указанному адресу и мне сказали, что она работает у вас.

— Она?

— Ее зовут Астрид Лемэй.

— Ах, вот оно что! — Он вдруг как бы одумался и решил мне помочь. — Вы сказали Астрид Лемэй? Работает у меня? У нас, конечно, много девушек, но это имя… — Он покачал головой.

— Но мне так сказали ее друзья, — заметил я.

— Здесь какая-то ошибка… Марсель? Змееподобный улыбнулся своей презрительной улыбкой.

— У нас нет девушки с таким именем.

— Может когда-нибудь была?

Марсель пожал плечами, подошел к шкафу с документами, вынул папку и, поманив меня пальцем, положил ее на стол.

— Вот список всех девушек, которые работают у нас или работали в прошлом году, посмотрите сами.

Я не стал смотреть список. Я просто сказал:

— Значит, меня неверно информировали. Извините за беспокойство.

— Попробуйте поискать в других ночных клубах. — Как истинный деловой человек, Даррелл уже схватил лист бумаги и стал писать на нем, показывая, что разговор окончен. — До свидания, мистер Харрисон!

Марсель ждал у двери. Я последовал за ним и, проходя мимо, улыбнулся виноватой улыбкой. — Право, мне очень жаль, что я вас побеспокоил…

— До свидания! — Мистер Даррелл даже не удосужился приподнять головы. Я еще раз вежливо улыбнулся, а потом прикрыл за собой дверь. Солидная была дверь — крепкая, звуконепроницаемая.

В коридоре Марсель снова тепло улыбнулся и, не снизойдя до слов, жестом указал вперед, собираясь идти следом. Я кивнул, но, проходя мимо, от чистого сердца и весьма сильно ударил его в грудь. Хоть я и посчитал, что такого удара будет достаточно, я добавил еще один по шее. Потом вынул пистолет, закрепил глушитель, схватил поверженного Марселя за воротник и, подтащив его обратно к двери, распахнул ее рукой, державшей пистолет.

Даррелл оторвал взгляд от стола и вытаращил утонувшие в складках жира глаза. Потом его лицо застыло, как обычно застывают лица, когда их обладатели хотят скрыть свои мысли и намерения.

— Воздержитесь от своих хитроумных приемов! — посоветовал я. — Не пытайтесь позвонить и не нажимайте кнопку на полу! И, пожалуйста, не будьте наивны и не хватайтесь за пистолет, который вы, вероятно, держите в верхнем правом ящике, конечно, если вы не левша.

Он не прибегнул ни к одному из этих хитроумных приемов.

— Отодвиньте стул на два фута от стола!

Он повиновался. Я бросил Марселя на пол и закрыл за собой дверь, повернув в замке диковинного вида ключ. Потом я положил ключ в карман и сказал:

— Встаньте!

Даррелл встал. Он был не более пяти футов ростом, напоминая телосложением большую лягушку.

Я кивнул в сторону ближайшего из двух сейфов:

— Откройте!

— Ах, вон оно что… — Он отлично владел лицом, по не голосом. Ему не удалось подавить прозвучавшие потки облегчения. — Значит, грабеж, мистер Харрисон?!

— Подойдите сюда! — приказал я. Он подошел. — Вам известно, кто я?

— Знаю ли я, кто вы? — повторил он с озадаченным видом. Вы же только что сказали мне…

— Что меня зовут Харрисон. Так как меня зовут? Кто я?

— Не понимаю…

Я взмахнул пистолетом с глушителем. Он взвизгнул от боли и стал ощупывать рукой свою кровоточащую ссадину.

— Итак, кто я?

— Шерман… — с ненавистью выдавил он хриплым голосом. — Шерман из Интерпола.

— Откройте эту дверь!

— Это невозможно. Я знаю только половину комбинации шифра, а Марсель…

На этот раз он взвизгнул погромче, да и след, оставленный на щеке глушителем, оказался побольше первого.

— Откройте эту дверь!

Он повозился у замка и открыл сейф. Тот имел размеры тридцать на тридцать дюймов и мог вместить целую кучу гульденов, но если все, что говорилось о клубе «Балинова», было правдой, все, что передавалось шепотом и таинственными намеками об игорных залах, о более интересных зрелищах в подвальном помещении, о пикантном ассортименте предметов, не поступавших в розничную торговлю, то тогда этого сейфа, возможно, и не хватило бы.