Ледяное сердце - Людмила Семенова

людей, но сокровенные и постыдные эмоции вкуснее, чем банальное насыщение. В конце концов от гостей-то много не убудет, они трогают только чувственную материю, а не тело. Зато осуществятся потаенные фантазии людей о нежной развратнице в бане или необузданном лесном дикаре, и они не станут искать приключений и ломать свой семейный уклад. Что же в этом плохого?

— Ну, не факт, что не станут, и отсутствие согласия — пожалуй, единственное, чего я не приемлю в сексе, — откровенно ответил Илья.

— Возможно, но увы, этим ребятам порой проще разрешить что-то, чем объяснить, почему этого не надо делать. Просто учти это на будущее, — многозначительно произнес Антти. — А еще помни, что хоть им и больше ста лет, они — не молодо выглядящие старики, менталитет у них такой же, как у наших двадцатилетних парней и девчонок. А в чем-то они даже наивнее, так как всю эту сотню варились в своем соку: домовые в избах, лесовики в лесах. Так что не робей и спуску им не давай.

— О, это я вам обещаю, — улыбнулся Илья.

— Вот и давай поговорим о будущем, а то я уже тебя заболтал. Я хочу, чтобы вы с Яном были моими преемниками и учениками, а помимо этого, от души предлагаю свою дружбу. Мне было бы больно сознавать, что дело, которому отдано столько сил, пойдет прахом после моей смерти, да и ты вряд ли захочешь свернуть с выбранного пути. Ведь так?

— Да, сворачивать я не люблю, даже если это дорого обходится.

— Об этом и речь, Элиас: ты очень сильный колдун, ты сам не представляешь, какие страшные нагрузки выдержал без помощи, без необходимых навыков. Другой бы точно сдался или с ума сошел. И силы твои не в знаниях, а в чем-то глубинном, что даже я не могу нащупать. Но все-таки ты человек, и твой запас прочности не безграничен, так что позволь помочь и тебе, и Яну. Ему, невинному ребенку, и так многое довелось пережить.

— Ну что я могу сказать? Для меня это огромная честь, — растерянно промолвил Илья. — Помощь мне действительно нужна: я боюсь, что сильно навредил одному неплохому человеку…

Старик понимающе улыбнулся, и Илья постепенно рассказал ему все, что произошло после неожиданной встречи в ресторане, хотя многое тот уже знал со слов Накки. Выслушав, Антти с отеческой теплотой потрепал его по плечу.

— Успокойся, Элиас, возможно, с твоим другом все и обойдется. Заклятие, о котором ты говоришь, наиболее опасно, когда его пускают в ход из корысти, а просящие готовы рискнуть здоровьем близкого из-за собственных прихотей. В такой семье воздух уже отравлен, а иммунитет слаб, поэтому и заклятие действует как сильнейший токсин, который потом приходится долго вымывать из человека. А тебе же никто не платил, ты хотел ребенка спасти от другого заклятья. Теперь все зависит от твоего друга и его семьи: если они справятся, поведут себя по-человечески, то он выкарабкается. Впрочем, на самом деле люди всегда творцы своего ада, а виноватыми почему-то назначают нас.

— Вы серьезно? Ну надо же! — просиял Илья. — А ведьму-то я от него смогу отвадить?

— Да, теперь она не сможет его очаровывать, но за ней стоит кто-то из нижнего мира, и он на этом не успокоится, а еще больше разозлится. Тем более что мальчика обязательно нужно найти, а он не позволит нам так просто это сделать.

— Выходит, вы беретесь за это дело?

— А почему нет? Кое-что я еще могу. Вот сейчас познакомлю тебя с людьми, которым тоже нужна наша помощь. Вместе мы лучше справимся, к тому же у нас есть твоя прекрасная Накки! Она ведь не простой дух, а лидер у наших водяных, давным-давно руководит и на охоте, и в спасении людей от природных бедствий и нежити.

— Пожалуй, я не удивлен.

— А вот чем ты ее так очаровал? Они, конечно, большие искусницы и охотницы до плотской любви с колдунами, но чтобы так сильно привязаться к одному — такого я еще на своем веку не видел. Нет-нет, с твоей я не был близок, та молодежь, которая здесь служит, для меня все равно что родные дети. Но с другими когда-то любил проводить время, и это тоже не способствовало новому браку…

Антти вздохнул с печальной мечтательностью, и Илья снова улыбнулся, вспомнив об оставленном завтраке.

— Честно говоря, мне и самому непонятно, — признался он. — Но по крайней мере я ей верю. А о каких людях вы говорили?

— Сейчас узнаешь, — сказал Антти, поднялся и поманил его за собой. Они вернулись в гостевой корпус и старик постучал в одну из комнат. Внутри послышались осторожные шаги, и когда дверь открылась, Илья увидел невысокую худенькую девушку с большими светлыми глазами и русыми волосами, завязанными в хвост. На ней была широкая рубашка, джинсы и теплые носки.

— Здравствуйте, Антти, — робко сказала она, затем посмотрела на его молодого спутника. — А вы Илья? Добрый день, меня зовут Вероника, можно просто Вера…

— Добрый день, — тепло сказал Илья.

— Как Александр себя чувствует? Он сейчас спит? — спросил Антти.

— Да, я смогла его завтраком покормить, а потом он снова задремал, все-таки еще слабый. Но понемногу идет на поправку, — ответила Вероника, смущенно улыбаясь.

— Не сомневайся, здесь с ним все будет хорошо. Позволишь нам на него взглянуть?

— О да, конечно, — отозвалась девушка, пропуская их в комнату. Улыбка вдруг сползла с ее лица и на нем отразилось глухое отчаяние.

— Ну перестань, девочка, самое страшное позади, — промолвил Антти и ласково потрепал ее по голове.

Вероника закрыла дверь и Илья осмотрелся. На кровати у окна лежал парень лет двадцати, еще более бледный, чем его подруга, с черными тенями под глазами и потрескавшимися губами. От него исходил тяжелый металлический дух, по которому Илья сообразил, что он потерял много крови и еще не вполне восстановился.

— Это тот же паразит, что присосался к Миле? — шепотом спросил он у Антти по-фински.

— Да, но у Александра более тяжелый случай, чем у девочки. Твоя водяница узнала об этом и решила меня с тобой познакомить. Сейчас он хотя бы ест и во сне набирается сил, а недавно около него постоянно приходилось дежурить, вычищать заразу и подкреплять целебными курениями. Это была не просто нагрузка на организм, а, можно сказать, инъекция отравы, которая успела разойтись по телу и могла бы ускорить распад организма — ну знаешь, как делают пауки, растворяя пойманных насекомых до состояния сытной похлебки. Иногда подобные истязания приводят к быстрой смерти, но чаще человек мучается