Элегия войны (СИ) - Михаил Злобин

улице. Мой нарочито суровый взгляд и воинственно выставленные эфесом вперед ножны со шпагой, вынуждали прохожих шарахаться с моего пути. Простолюдины поспешно опускали лица, поскольку не привыкли таращиться на людей с оружием. Этим можно было на ровном месте поднять себе проблем. А немногочисленные дворяне, попадавшиеся нам, явно были наслышаны о желтоглазом авантюристе из рода Адамастро. Как там меня называли? Дважды выживший? Хе-хе… это они еще не всё обо мне знают! Ну, в общем, неудивительно, что не нашлось желающих закуситься с молодым полукровкой, который весьма умело машет клинком.

Память Ризанта услужливо мне подсказывала путь, ведя меня по маршруту, которым Александр Горюнов ни разу сам не ходил. Мы обогнули ряд непрезентабельных домиков, потом дошли до больших и красивых поместий, кои не стыдно было б и в Арнфальде возвести. А после я свернул в неприметный проход, зажатый между трехэтажными постройками из белого камня.

Как только я завёл Вайолу в безлюдное место, она вроде бы напряглась, а в какой-то момент будто даже хотела вырвать свою ладонь из моей. Но потом всё-таки сдалась и позволила себя вести дальше.

Еще немного поплутав по лабиринтам старых улочек, я наконец остановился.

— Пришли! — торжественно объявил я.

— Эм… куда? — осторожно уточнила девушка, скептически рассматривая заброшенный палисадник, целиком заросший буйной зеленью.

— Примерно сотню лет назад, эта земля принадлежала одной из фавориток молодого патриарха, — поделился я историей этого занимательного местечка. — Таинственная госпожа не особо афишировала свою связь с правителем страны, а потому имя женщины доподлинно неизвестно. Наиболее вероятной владелицей считают Найну нор Ульнем. Но это лишь народные догадки. Некогда здесь цвел восхитительный сад, окруженный стенами особняка. Поговаривали, что даже в столичном дворце не было подобной красоты. Но после свадьбы монарха, женившегося на принцессе Медеса, все его любовницы оказались вынуждены… м-м-м… в общем, миларии нор Ульнем пришлось уехать из пожалованной ей резиденции. Поместье отошло в управление городской казны. Но потом алавийцы организовали переворот в Элдриме, фактически сделав всё побережье своей колонией. Экономика Патриархии получила чувствительный удар, так как сильно зависела от западной морской торговли. А с годами это место пришло в запустение, постепенно превращаясь в то, что ты перед собой видишь.

— Какая интересная история. И как ты нашел этот… сад?

— В детстве, когда отец заставлял меня учиться и преподаватели донимали своими занудными наставлениями, я частенько сбегал из дома. Слонялся по Клесдену, словно бродяга. Разумеется, мой экселенс не мог смириться с таким безобразием, и отряжал родовую охрану на мои поиски. Они меня находили и возвращали назад. А через пару седмиц я вновь удирал. Только прятался уже получше.

— В этих… эм… зарослях? — скептически подняла бровь аристократка.

— В том числе, — невозмутимо подтвердил я. — Это одно из моих пристанищ, которые отцовские стражи так и не сумели разыскать. Пойдем…

Мягко потянув спутницу, я помог ей пробраться меж прутьев проржавевшего кованого забора. После мы подошли к огромной зеленой горе, сплошь заросшей плющом и одичавшими побегами винограда. Там я наощупь отыскал проход и откинул гибкие стебли, словно полог.

— О, так это беседка⁈ — воскликнула Вайола.

— Именно так, милария, — подмигнул я.

Мы вошли под зелёный свод, наполненный запахами старого дерева и листвы. Закатное солнце пробивалось сквозь густые заросли миллионом огненных точек, пронзая царящую здесь полутьму.

— Как тут необычно и красиво… — выдохнула дворянка, любуясь игрой света.

Мы с миларией гран Иземдор примостились на чудом уцелевшей за эти годы лавочке и просто сидели молча. Смотрели, как гаснут одна за другой крохотные желтые звёздочки, извещая о закате небесного светила.

Когда начали сгущаться сумерки, я снял с ремешка калимбу и неспешно затренькал лирическую мелодию. «Воспоминания о былой любви» как-то сами напросились под здешнюю атмосферу. И хорошо, что Вайола не знала текста этой песни. А то б еще испугалась ненароком…

— Прости, Гесперия, что давно не навещал, — одними губами прошептал я. — Если ты слышишь, то эта музыка звучит и для тебя.

И тогда будто по волшебству сотни светлячков украсили медленно опускающийся на землю мрак. Моя спутница от такого зрелища потеряла дар речи, и смотрела на мириады огоньков, восторженно улыбаясь.

Да. Это поистине был прекрасный вечер. Один из лучших в обеих моих жизнях. И наслаждался я им точно так же, как и моя спутница.

Первородный дух лесов ничем более не выдала своего присутствия. При постороннем она не решилась выходить ко мне. Но это и к лучшему. Незачем знать людям о том, что я вожусь с существами, которых считают мифическими.

— У меня нет слов, Риз… — произнесла Вайола, когда я закончил играть, и развернулась ко мне.

О, нет-нет-нет. Я знаю этот взгляд. Еще в прошлой жизни мне доводилось видеть его у женщин, когда они готовились совершить какую-нибудь глупость, о которой потом неизменно станут жалеть. Обычно, конечно, подобное происходило под действием алкоголя. И хоть мы оба с аристократкой были трезвы, это мало что меняло. Магия заброшенного сада и музыка дурманили разум ничуть не слабее хмеля.

Подтверждая мои опасения, милария гран Иземдор прикрыла веки и подалась вперед, словно собиралась поцеловать. Но, как бы мне не хотелось устремиться ей навстречу, я понимал, что это только создаст проблемы между нами. По крайней мере, на данном этапе уж точно. Вайола не отпустила еще своего покойного супруга. И если я поддамся сейчас, то чувство вины навсегда отвратит аристократку от меня.

Моя ладонь легла на оголённое плечо девушки, останавливая её. Она недоуменно заморгала, сбрасывая с себя наваждение, а потом так сильно зарделась, что было заметно даже в темноте.

— Близится ночь, милария. Мне нужно как можно скорее доставить вас домой, — тактично объявил я.

— Кхм… да, спасибо вам, экселенс… — снова перешла на вы моя спутница.

Наверное, от смущения.

Всё еще стесняясь своей секундной слабости, дворянка безропотно брела рядом, избегая смотреть на меня. Я бы, конечно, мог отвлечь её какой-нибудь пустопорожней болтовнёй. Но что-то меня настораживало во мраке пустующих улочек…

— Послушай, Риз, мне, пожалуй, следует извиниться за… — начала Вайола.

— Тс-с-с! — приложил я палец к губам.

— Что такое? — воззрилась она на меня.

— Мне кажется, нас преследуют.

— Неужели? Но кто?

— Пока не знаю, — произнес я вслух, а про себя добавил: «Надеюсь, это не кто-то из моих врагов».

Мы ускорили шаг, но смутные тени, то и дело мелькающие на периферии зрения, никуда не исчезали. Они упрямо двигались за нами, загоняя, будто дичь. И когда до оживленной улочки, по которой всё еще фланировали припозднившиеся гуляки и гремели колёсами кареты, оставалось всего пара шагов, нам преградили