Колодец с живой водой - Мартин Чарльз

Сходив на задний двор, я отключил оба шланга, завернул кран в кухне и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. К висевшей в лестничном проеме люстре кто-то привязал штору и, по-видимому, раскачивался на ней, как Тарзан, пока люстра не сорвалась с крюка. Теперь она болталась на трех электрических проводах, грозя обрушиться в лужу внизу.

Семь спален второго этажа тоже пострадали. Во всех кроватях либо спали, либо использовали их как-то еще. Одна кровать была накрыта пластиковой пленкой и залита какой-то вязкой жидкостью, похожей по консистенции и запаху на детское масло. Под ноги мне то и дело попадалась изорванная одежда и нижнее белье. Ванные комнаты были основательно загажены, а джакузи в примыкающей к хозяйской спальне туалетной комнате была до половины заполнена желтоватой жидкостью, отдававшей выдохшимся, начавшим скисать пивом. Это и было пиво, на что указывали стоящие друг на дружке в углу три больших алюминиевых бочонка.

Хозяйская спальня, похоже, больше всего вдохновила участников бушевавшей в доме вечеринки. Ее стены были исписаны и изрисованы губной помадой, матрас с широкой двуспальной кровати кто-то вытащил на веранду и развел на нем костер, причем топливом служили обломки кроватной рамы, изголовья и прикроватного столика. Никакой другой мебели в спальне не осталось, а между тем вся она сгореть, безусловно, не могла. Солнце уже село, и над Тихим океаном сгущались сумерки, однако, бросив быстрый взгляд с северного угла веранды, я увидел, что всю не попавшую в костер мебель кто-то пошвырял с утеса, целясь в крышу эллинга. К счастью, расстояние было великовато: эллинг уцелел, зато весь склон был усеян деревянными обломками, пружинами и клочьями сорванной обивки.

Вернувшись с веранды в спальню, я вдруг заметил на каминной полке портативную видеокамеру. Длинный шнур тянулся от нее к большому телевизору, единственному предмету обстановки, который гости почему-то пощадили. Не скажу, что мне так уж хотелось смотреть на то, что́ было записано на камеру, но я подумал, что это может помочь мне выяснить, побывал ли в особняке сам Сэл, а заодно – как выглядят его новые лучшие друзья.

На диске видеокамеры оказалось почти восемь часов неотредактированной записи. Кто-то потратил немало времени, снимая и комментируя то, что показалось мне грандиозной трехдневной (как минимум) пьянкой. Голос за кадром был похож на женский, но я не понял ни слова, потому что неизвестная операторша говорила слишком быстро и к тому же по-испански. Ей, впрочем, удалось довольно подробно запечатлеть, как набирала обороты вечеринка, увенчавшаяся полным разгромом дома Колина и Маргерит.

Я просмотрел примерно полчаса записи, когда за моей спиной раздалось звяканье пустых бутылок. Поставив видеокамеру на паузу, я обернулся и увидел молодого парня в остатках смокинга, который на четвереньках выползал из стенного шкафа. По-видимому, он спал там за корзиной для грязного белья, поэтому я и не заметил его, когда заглядывал в шкаф. Судя по выражению лица, парень еще не совсем очухался и к тому же страдал дикой головной болью, глаза на опухшем лице выглядели как узкие щелочки, но он все равно пытался заслонить их от слабого света лампы под потолком. Вся грудь парня была в каких-то подозрительных потеках, словно он капитально проблевался прямо на себя, да и воняло от него точно из выгребной ямы.

– Привет, – сказал я, и парень неопределенно хрюкнул. Потом он уткнулся головой в пол, уперся рукой в стену и попытался подтянуть под себя одну ногу.

– Кружится… – пробормотал он. – Не могу остановить…

Говорил он с испанским акцентом и так невнятно, что я с трудом разобрал слова.

Я рассмеялся:

– Кружится, говоришь? Это называется похмелье.

– Ага… ик… – Парень завалился на бок и… выблевал то немногое, что оставалось у него в желудке. Пока он кряхтел и стонал на полу, я сходил в ванную комнату, включил холодный душ, а потом затащил парня в кабинку и усадил так, чтобы вода лилась ему на голову и на грудь.

Судя по остаткам костюма, парень был не гостем, а приглашенным официантом. Мне, во всяком случае, показалось, что он, скорее, обслуживал гостей (во всяком случае – поначалу), чем был полноправным участником вечеринки.

Пока парень отмокал под холодной водой, я спустился вниз и сумел отыскать все необходимое для кофе. Приготовив большой кофейник, я налил полную кружку и понес наверх. К этому времени мой новый знакомый уже выключил воду, но встать по-прежнему не мог и сидел в душевой кабинке, выставив наружу длинные худые ноги. Кофе он принял с благодарностью и даже пробормотал что-то похожее на «Gracias!»[26]. Его смокинг был окончательно испорчен, и я отыскал в шкафу купальные шорты и майку, которые вполне могли принадлежать Колину, а сам вернулся к видео.

Минут через пятнадцать парень, пошатываясь и поминутно хватаясь за стенку, выбрел из ванной в спальню. Руки у него тряслись, но кружку с кофе он держал крепко. Впрочем, кофе там оставалось на донышке, и я понадеялся, что кофе он выпил, а не расплескал. Увидев меня, парень произнес несколько фраз на испанском – быстро и невнятно. Впрочем, он мог бы говорить и как диктор мадридского радио – для меня это было без разницы, поскольку испанского я все равно не знал.

– No habla Español[27], – проговорил я, отрицательно качая головой, чтобы он лучше понял. Это было почти все, что я мог сказать по-испански. Парень улыбнулся, кивнул и снова заговорил на ломаном английском – гораздо медленнее, чем на своем родном, но понимать его все равно было нелегко. Я узнал, что его зовут Мигель и что он работает – точнее, работал три дня назад – официантом в рыбном ресторане. После смены он с несколькими друзьями отправился подработать за чаевые на частную вечеринку. С глубокой скорбью в голосе Мигель поведал мне, что никаких чаевых он у себя в карманах не обнаружил. Несмотря на это, вечеринка ему все равно понравилось: было весело, вино лилось рекой, а на балконе танцевали красивые девчонки. Сначала Мигель обслуживал бар, но, когда его сменил кто-то из коллег (а может, это был добровольный помощник из числа гостей), он познакомился с очень красивой девчонкой, с которой протанцевал всю ночь. Очнулся он утром – в шезлонге возле бассейна. Вчерашняя красотка лежала в объятиях, но было ли между ними что-то, Мигель вспомнить не мог. День они провели на пляже – вместе с большинством гостей, но ближе к вечеру веселье разгорелось с новой силой. Последним, что запомнил Мигель, была ванна, которую он наполнял пивом. Как он попал в стенной шкаф, осталось для него загадкой.

Включив видео, я попросил его прокомментировать происходящее на экране, что Мигель и сделал – с явным удовольствием. Впрочем, описывая гостей (лучше всего ему запомнились девушки), он мог сказать только, кто что пил. Кто больше любил ром, кто – мартини, кто предпочитал текилу.

– «Flor de Caña»[28] – просто бомба. Он очень нравится.

Народу на экране прибывало, и вот уже бассейн покрылся пеной, подозрительно похожей на пивную, которая то и дело выплескивалась через бортик. Наступил вечер (по моим подсчетам, это был вечер первого дня вечеринки), и какой-то парень с длинными, выгоревшими на солнце волосами притащил в дом подключенный к колонке шланг и начал лить воду в гостиную. Спустя еще какое-то время на экране телевизора возникли девушки в бикини, раскачивавшиеся на привязанной к люстре шторе. Потом я увидел, как те же (а может, и другие) девушки с повязками на глазах борются на облитой детским маслом кровати. Другой парень – настоящий живчик, ему явно не сиделось на месте, – принялся крушить стоявшую в патио тиковую мебель. Обломки он свалил в кучу, облил бензином и поджег. Вокруг костра тут же начались пьяные танцы, причем танцевало одновременно не менее ста человек. Многие участники веселья быстро теряли запал и засыпали прямо среди танцующих, но их оттаскивали в сторону, а им на смену появлялись новые танцоры.