Ангел из пробирки (СИ) - Стриковская Анна Артуровна

— Вот, смотрите: это господа Руперт и Брендон, это доктора Михай и Леонид, а вот наш безымянный инспектор. Видите? Совсем как тот господин с фотографии.

Вместо того, чтобы обрадоваться, Гелена схватилась за сердце, застонала и сползла на пол. Губы её посинели. Перепуганный Ариэль бросился к ней, поднял и уложил на диван. Схватился за комм, чтобы связаться с Петрой и вызвать наконец хозяйке врача, но она снова его остановила:

— Ариэль, не надо. Лучше достань мне лекарства из верхнего ящика моего секретера, — она показала рукой, — Там такая синяя косметичка. Мы должны завершить этот разговор во что бы то ни стало. А потом, так и быть, вызывай врача. Если хочешь, я его сама вызову.

Голос её звучал прерывисто, она сипела и задыхалась.

Синяя косметичка, к счастью, была на месте. Ариэль вручил её хозяйке. Та для начала достала баллончик и пшикнула себе в глотку, а затем вытащила флакон-инъектор и, не дожидаясь помощи, всадила себе в плечо, после чего откинулась на подушки.

Минут через пять лечение подействовало: дыхание восстановилось, губы снова стали розовыми. Гелена заговорила тихо, но вполне пристойным голосом:

— Молодец Рахель, заставила меня обновить запасы медикаментов. А то бы я тут загнулась, а ты остался бы мыкаться с моим трупом.

И хрипло засмеялась, обозначая, что пошутила. Ариэлю такая шутка совсем не понравилась. Чувство юмора у него было, но не настолько продвинутое. Он промолчал.

Тогда Гелена приподнялась, села и показала пальцем:

— Достань из верхнего ящика стола портрет в рамке.

Ариэль выполнил указание. Потрет лежал обратной стороной вверх и он не сразу понял, в чём дело. Но когда перевернул… На него смотрел знакомый инспектор. Только здесь у него на лице была удивительно красящая его улыбка, а внизу можно было прочитать: “Моей бесценной. Калле с любовью”.

Растерянный юноша поднял глаза на Гелену. Она со странной жадностью смотрела на него, как будто пыталась срочно, пока он не исчез, съесть его глазами. Правда, это чувство почти мгновенно исчезло. Женщина заговорила:

— Теперь ты понял? Весь ваш эксперимент от начала до конца был задуман и спланирован одним человеком: Карлом Йенссоном, гениальным учёным, абсолютно безнравственным человеком и моим мужем.

Она вдруг зажмурилась, замотала головой, сделала глубокий вдох, а затем продолжила:

— Глупо это говорить, но я ничего не знала. Даже подумать не могла.

Ариэль стоял, смотрел на неё и молчал. На него напал ступор, он всё понимал, но не мог реагировать. То, что сказала Гелена, было понятно, но не укладывалось в голове.

Она какое-то время, затаив дыхание, ждала, что он ей ответит, но, не дождавшись, заговорила сама.

— Ариэль, я чувствую себя виноватой перед тобой. Пусть я в этом не участвовала, но всё равно. Я могла догадаться. Сейчас мне понятны многие моменты… Калле хотел пристегнуть меня к проекту, пытался навести на мысль… Но я не понимала. Не хотела понимать! А зря. Возможно, я смогла бы что-то изменить и гораздо больше твоих друзей осталось бы живо. Но даже если отбросить эту мысль. Всё равно! Я жила с Карлом, работала, помогала ему, одобряла и поддерживала, как положено жене. А теперь получается, что я поддерживала преступление!

Тут Ариэлю удалось вернуться в себя и он подал признаки жизни:

— О каком преступлении вы говорите, Гелена?

Он ничего не понял! Он удивился, когда Гели заговорила о преступлении своего мужа. Он ничего не знает?

Гелена уже выстроила в уме свой разговор с Ариэлем, и вот вся схема ломалась прямо на глазах! Кажется, придётся начинать сначала и всё ему объяснять.

— Ариэль, ты знаешь, что появился на свет в результате генетического эксперимента. Но знаешь ли ты, что этот эксперимент — незаконный?

Он закивал как китайский болванчик.

— Я подозревал. Зачем иначе было производить его на удалённой от всего населённого мира заброшенной базе?

Какой понятливый и сообразительный! Тем легче будет ему всё объяснить. Для начала можно изложить точку зрения закона.

— Ты прав. Законодательство Содружества запрещает генетические эксперименты с геномом человека и создание искусственно выращенных людей. Считается, что они опасны и непредсказуемы. Даже применение тех биореакторов, в которых вас вырастили, так называемых “искусственных маток”, строго регламентировано. Для каждого случая надо получать отдельное разрешение комиссии, которая эти разрешения старается давать как можно реже. Так что появление на свет твоё и твоих товарищей с точки зрения закона — преступление. Вас не должно существовать.

Эти слова ударили по юноше как бичом. Он поднял на Гелену полные боли и гнева глаза и воскликнул:

— Но я же уже есть!

Она уныло согласилась:

— В том-то и дело. Мой муж пошёл на страшное: он создал людей, которых не должно было быть. Если о вас станет известно официальным органам… Пойми, моя сестра не зря вручила тебе бумаги, подтверждающие, что ты не человек, а робот-андроид. Роботы разрешены, хоть и с ограничениями. А такие, как ты не имеют официального статуса и должны быть уничтожены.

Ариэль явно такого не ожидал. Он побледнел и переспросил:

— Уничтожены?!

— Вот именно, — подтвердила Гели и тут же со страстью, обычно ей не свойственной, добавила, — Но как я это могу допустить? Ты взрослый человек, более чем разумный, совершенно не агрессивный, красивый, талантливый…

Слова Ариэля прозвучали в её ушах как пощёчина:

— Я не человек…

Тут Гелена сорвалась. Заорала как бешеная:

— Это в каком же месте ты не человек? У тебя что, есть какие-то принципиальные отличия от всех? Не так, как все, ешь, срёшь и писаешь? Или я чего-то не знаю?

Ариэль испугался её воплей, даже вскочил и сделал шаг назад. Но потом остановился и, потупив глаза в пол, пробормотал:

— Я не рождён от мужчины и женщины. Я создан искусственно.

— Ерунда, — отмела его аргумент Гелена, — ты получился в результате слияния яйцеклетки человека с человеческим же сперматозоидом. Этого достаточно. “Искусственные матки” до недавних пор использовались теми женщинами, которые не могут выносить ребенка сами. Эти дети считаются людьми.

Ариэль выдвинул следующий аргумент, который слышал от сотрудников базы, но не успел его произнести, как сам понял, сморозил глупость.

— Я стерилен.

Гелена подтвердила:

— Ну, это и вовсе смешно. Мало ли таких среди добропорядочных граждан Содружества? Некоторые специально идут на стерилизацию, чтобы не плодить себе подобных.

Ариэль глубоко вздохнул и даже глаза прикрыл, как будто собирался нырнуть:

— Ваш муж и его команда поработали над нашими геномами. Теперь у нас есть качества, изначально не присущие человеку.

— Это уже серьёзнее, — приняла довод Гелена, — но… Хочу спросить: основные локусы, те, по которым идёт опознание, на месте? Раз ты работал в лаборатории, пусть даже как вспомогательный персонал, должен понимать, о чём идёт речь.

Ариэль кивнул.

— Да, это же основа, она изменениям не подвергалась.

Палец Гелены упёрся ему в грудь.

— Значит, ты человек. А всё остальное можно списать на мутации. Мало ли какие они могут быть?

Кажется, у парня переклинило мозги. Он заговорил чуть не плача:

— И что всё это для меня значит? Сначала вы сказали, что я не человек, а плод незаконной деятельности вашего мужа. Теперь утверждаете, что я человек и даже доводы приводите вполне убедительные. Я уже ничего не понимаю!

Гелена поняла, что где-то переборщила. Её обычно очень логичная речь вышла сбивчивой, сумбурной и набитой противоречиями. А всё потому, что она сама сейчас неспокойна. Надо начать ещё раз и изложить всё толком.

Она тронула Ариэля за руку:

— Давай с тобой успокоимся и попробуем понять друг друга ещё раз. Может, воды надо выпить?

Юноша ухватился за идею питья воды как утопающий за соломинку. Казалось, упоминание этого простого действия помогло ему нащупать опору и зацепиться за реальность.