Простые люди, непростые судьбы - Олег Юрьевич Полетаев

человеческими качествами стать полноценными членами нашего общества. Понимаю, что звучит это несколько заезжено, но мне не понять тех, кто ставит деньги выше человеческой жизни, может убить, предать, украсть, стать крысой в достижении своих ублюдочных целей, а потом, как ни в чем не бывало считать себя мудрым руководителем и требовать к себе уважения. Развелось много беспородных прохиндеев, которых быстро понимаешь с первого общения. Акцентируют внимание на мелочах, пуская пыль в глаза, а основной сути стараются не касаться. Про таких говорят: “Одна паршивая овца может все стадо испортить”. Людишки с плохой генетикой, которые могут воровать, врать, убивать могут отравить жизнь любой страны.

Вот потому и дороги те молодые годы, когда еще души наши были чистыми, не отравленными ублюдками у власти, которые после многих преступлений считают, что можно взять и зажить по‑человечески. А вот не получается, прошлое постоянно напоминает о себе, о котором многие помнят и не дадут забыть забывчивым. Это, как страна, уничтожившая все породистое, все равно обречена на вымирание.

А ведь именно старики, обладающие житейской мудростью, о которых ты когда‑то заботился, не выходят у тебя из памяти, заставляя с теплотой вспоминать простые эпизоды из жизни.

Вспоминается первая нянечка, с которой оставляли меня родители, уходя утором на работу. Жили тогда в общежитии, жили очень скромно, но мне никогда не забыть эти глаза, излучавшие доброту, этот голос и эти слова, которые остались в памяти на всю жизнь. Глядя в ее глаза, не хотелось проказничать, хотелось быть во всем послушным, стараясь терпеливо гулять с ней, держа ее за руку, хотя хотелось побегать, опустошать тарелки с кашей, когда не хотелось есть, играть в настольные детские игры, когда не мог сосредоточиться. И только мои закрывающиеся глазки могли заставить ее заботливо уложить меня спать.

Вспоминается моя бабушка, живущая в деревне, к которой привозили меня ненадолго и зимой, и летом. Я уже тогда учился в начальных классах и мог вполне отвечать за свои поступки. Любимым моим занятием зимой было катание на санках, больших, деревянных, которые я с трудом затаскивал на горку. Скольжение вниз тоже стремительным было трудно назвать, но и оно доставляло немалую детскую радость. Недостаток скоростей, я решил компенсировать с помощью грузовика, который регулярно появлялся у соседнего дома в обеденное время. Недолго думая, прочный тонкий канат, который был привязан к санкам, на деревенский лад именуемых чунками, у меня хватило ума накинуть на фаркоп, открыв и закрыв фиксатор, так, чтобы канат не выскочил в прорезь и спокойно сел дожидаться, зная, что меня не увидит хозяин машины. Но я просчитался, водитель увидел мои телодвижения у машины, сразу понял, какое опасные покатушки я затеял. Выйдя из дома, он сел в машину, ничем не выдав то факт, что он знает о подцепленных санках к машине и меня на них, с дурацкой улыбкой на лице в ожидании невероятного экстрима. После запуска двигателя он тронулся с места настолько резко, что я моментально слетел и растянулся на снегу, с ужасом в детских глазёнках, наблюдающих за быстро удаляющимися рогатыми чунками. Отчаяние нарастало во мне, что я наделал, как теперь на глаза показаться бабушке, что сказать? И действительно, первый вопрос, который она задала, был тот, который мне хотелось услышать меньше всего:

— Чунки то где? — после чего мне захотелось куда‑то провалиться, просто исчезнуть с глаз долой. Низко опустив голову и хлюпая носом, я произнес какой‑то пространный монолог, который на мой взгляд все в полной мере объяснял. Бабушка ничего не поняла и снова спросила, несколько изменив интонацию, посчитав, что я не понял вопроса:

— Где чунки то? — повторный вопрос, заставил меня более внятно объяснить исчезновение огромных санок. После моего сбивчивого рассказа, который был озвучен с большим волнением, бабушка наконец поняла, какую страшную потерю она понесла.

— Ой, ой — она произносило одно слово с нарастающим волнением, заставляющим меня все ниже опускать голову и яростней мять шапку.

— Ну хватит сопеть, проходи в избу, я пироги испекла — за стол садиться я отказался, раздевшись залез на печь, не реагирую на все призывы бабушки. Быстро стемнело, а меня сморило. Проснулся от шума и смеха в избе. Выглянув, увидел за столом соседа бабушки, водителя грузовика, который весело рассказывал о реакции мужиков в гараже, обративших внимание на прицепленные чунки к машине. На служебном автобусе он привез их обратно, чем несказанно порадовал свою соседку, которая уже попрощалась со столь нужной вещью в хозяйстве. Услышанное, вернуло меня из небытия, мое появление они встретили дружным смехом, бабушка ласково потрепала меня по голове.

— Вот наш проказник появился, теперь будешь пироги есть?

— Буду! — я радостно согласился, только сейчас отчетливо поняв, насколько проголодался.

— Не обожгись — она аккуратно перелила чай их чашки в блюдечко. Попивая чай, все еще виновато посматривал на гостя, пропахшего кабиной автомобиля. Он, в свою очередь, смотрел на меня с озорной улыбкой, позволявшей стереть неприятный осадок от содеянного.

Время шло, пролетели школьные годы, настало время определяться в выборе профессии. Своевременно обозначившийся на горизонте дядя по материнской линии, помог быстро определиться с выбором. Лесхоз — техникум, находящийся в непосредственной близости от его дома, мог послужить местом моей учебы и который гостеприимно распахнул двери для абитуриентов. Я без проблем поступил в него поступил, кто бы сомневался.

Уже в первый мой визит, стал очевидным тот несомненный факт, что моим пожилым родственникам надо помогать. Каждый их поход в магазин, превращался в затяжное путешествие, которое иногда заканчивалось забытыми продуктами или могли выйти из дома и забыть деньги. Одним словом, маразм крепчал. Забота заключалась в уборке урожая в саду, множество яблонь, и других плодоягодных кустарников. Особое “удовольствие” доставлял сбор урожая на нескольких разросшихся облепихах. Ветви колючие, ягоды трудно рвущиеся, нередко давились в руках, приходилось срывать прямо кистями.

Мое появление несколько разочаровало местных “умельцев”, для которых это урожайное время было источником халявной наличности и выпивки. Причем, работали они с прохладцей, тот объем работы, который мне удавалось сделать за неделю, у них занимал месяц. К концу рабочего дня они уже плохо ориентировались в пространстве, выпивку приносили уже с собой. Дядя пытался бороться с употреблением в рабочее время, но безрезультатно. Зато, день проходил весело. Опустившиеся интеллигенты, довольно прилично изъяснялись, могли поддержать разговор на любые темы и допинг им очень