Год 50-й: Расти из пепла - Василий Коростелев

– С удовольствием, с вас с лошадьми фунт соли за ночь.

– А без удовольствия? Без него родимого, скока возьмешь?

– У меня свой труд всегда в удовольствие, – отбрил Федька.

Само здание постоялого двора было двухэтажным, в небольшом зале на первом этаже располагался трактир, нас отвели на второй, и по совету Сапера мы заказали еду в номер.

– Нечего светится раньше времени, – ворчал он. Что ж совет резонный, и вечер мы провели, планируя работу на следующий день. За лошадьми с товаром мы все же приглядывали, и очередность дежурства никто не отменял. Отстояв, или вернее отсидев, свое время у двери, с периодическими проверками конюшни, каждый устраивался на тюфяк набитый сеном и с чувством честно исполненного долга засыпал.

Утром я поехал в особняк к Марату, а ребята с возами остались торговать на рынке. Вчера решили не торопится сразу сбывать товар, а присмотреться к ценам, выбирать торгуясь, только необходимый товар по заранее намеченному списку.

В особняк меня не пропустили, Марат со вчерашнего дня отсутствовал, и я, передав охранникам, кто я и откуда, решил проехаться по Полису. Ворон косил глазом, объезжая развалины, когда-то бывшие огромными сооружениями. Направился я к центру, посмотреть на Провал. Интересно же, такая гигантская территория моментально провалилась во время катастрофы.

Дороги не было, имелась только узенькая тропинка, нет, наверное, где-то и лучший подъезд существовал, недаром же велись там какие-то работы. Одолев примерно пару верст, мы с Вороном очутились на краю необозримой впадины, глубину которой пожалуй трудно определить «на глаз». Неравномерной была глубина провала. На дне копошились какие-то люди, поднимая клубы цементной пыли…

– Что сынок, интересно? – спросил меня незаметно подошедший дед в овчинном кожушке, с редкой бороденкой на грязном лице.

– Так ты тута, так просто-то не стой, тут Паук хозяин. Враз за шпиона сойдешь, и определят тебя тоже вниз – ценности добывать, тоннели раскапывать, – продолжал дед, слегка прищурив хитрые глазки.

– А что, дед, они добывают?

– Э… милай, так просто и не расскажешь…

– Понял, старый, а не перекусить ли нам с тобой, кабак по близости есть?

– Вот это ты правильно, уважительно к старику, а кабак, как не быть, вон видишь на бережку у реки хибарка, там и перекусим…

– Так что, сынок, тебя интересует? – спросил старик, когда мы, усевшись за грязный стол пищевого учреждения, заказали еду и пиво.

– Интерес у меня, дед, к тому, что там Паук копает.

– Я же тебе говорил, ценности всякие ищет, ну например золото, разное оружие, материалы для строительства, очень красивые и прочные иногда встречаются, – тут дед замолчал, принимая кружку пива из рук подавальщика и какие-то обрезки мяса черного цвета в белесом соусе.

Я попробовал пиво и скривился, – лисий яд, очень кислое и подозрительно мутное. Отставив его в сторону, спрашиваю:

– Ну и куда они это все складируют?

– Да напрямки в хранилища к Пауку несут.

– Дед, а ты карту подхода к хранилищу Паука нарисовать сумеешь?

– Э нет, сынок так дело не пойдет! – погрозил пальцем смеющийся дед.

– Ну, хочешь, старый, чистую воду пить, здоровую пищу кушать? Так я тебя с собой в село, к нам возьму, будешь помогать в меру сил, а без еды мы тебя не оставим, коль поможешь мне с Пауком разобраться.

– Во как? – дед задумался.

– А может я родственник Паука, и подведу тебя прямо в его сеть?

– Нет, дед, я людей знаю, да и не похож ты на родственника, судя по одежонке, – заявил я самоуверенно.

– Ну ладно, малый, хоть ты еще и глупыш, коль доверяешь первому встречному… Повезло тебе парень, я эти хоромы каменные сам возводил. Каменщиком главным служил у Паука, пока по старости и за ненадобностью, не выбросил он меня на улицу. Дед от огорченья махнул полкружки пива за раз и слегка успокоившись, продолжал:

– Помогу я тебе, только, чур, потом – в деревню, в глушь, в Саратов.

– Какой Саратов? – не понял я.

– Да, это я так, из детства, – печально усмехнулся старик…

Марат в этот день меня так и не принял и я, договорившись о встрече с бывшим каменщиком, отправился на рынок. Торговля у компаньонов шла бойко. Последнее время подвоза соли в город не было. Возчики говорили, что опять на юге кочевники шалят, не признавая никаких договоренностей, грабят купчишек подчистую. Наверное, новый вождь у кочевников появился, или еще что случилось. Так что цена соли взлетела, и мои приятели успели распродать половину товара. Закупленный товар горой возвышался на возах, чего там только не было. Материя, мыло, глиняная посуда, мотки капроновой веревки, кожаные куртки, рубахи отличной выделки, мешки с гречкой и кукурузой. Да, лошадкам и на троих теперь работы хватит. Не проданная соль пойдет на другие цели, поэтому я велел сворачиваться на сегодня. Сапер, зашпиливая повозки брезентом, сквозь зубы прошептал:

– За нами следят.

– Кто, воры что ли?

– Я их не знаю, но неприятности будут точно, ожидать надо нападения, как за ворота выедем.

– Да, что нам ехать? Обогнули забор вот мы и на постоялом дворе.

– Точно нападут, – убеждал старик. Этот хмырь успел весь наш товар пересчитать.

– Ладно, поживем-увидим, во всяком случае, караулить по очереди будем прямо на возах. В трактире было людно, в воздухе висел кухонный чад, люди пили, ели, играли в кости и карты, проходя наверх, я обратил внимание на четверку игроков в кости, они пили пиво и играли, не азартно, а как бы игрой скрашивая ожидание. Решив присмотреться к этой четверке игроков, я оставил дверь в номер чуть приоткрытой и во время нашего скромного ужина присматривал за ними, и наконец, дождался. К столу присел тот самый доглядчик с рынка. Компания пошепталась и, расплатившись с трактирщиком, вышла из трактира. Я моментально выскочил во двор, было еще светло и во дворе наблюдались только знакомые мне постояльцы, у ворот скучал охранник, подозрительная компания исчезла.

И все же через час, когда стемнело, спрятавшись за возами, я заступил в караул.

Ночь, свет мелких звезд еле пробивает пыльную дымку, висящую над Полисом. Звуки, которые издает город ночью, сильно отличаются от деревенских ночных. Развалины домов поскрипывают старым бетоном, дальний лай собак азартен – охотятся на кого-то. Со стороны Провала, еле доносится какая-то жуткая музыка подземного мира. Городские жители ночью активны – доносятся крики о помощи, пьяные хриплыми голосами порой взрывают относительную тишину ночи… То ли дело у нас, после наступления темноты устанавливается тишина, лишь соловьи по сезону заливают трелями сады, да собаки лают, но строго только по делу, если зверь лезет к человеческому жилью, или чужой человек появится в ночное время…

В этих размышлениях я чуть не прозевал появление грабителей. Заслышав шорох у ворот, я заметил охранника, ничком упавшего в привратную пыль, затем юркая тень склонившаяся на мгновение к трупу, скользнув к воротам, впустила своих подельников.

Ай, господа хорошие, не буду я подпускать вас близко, снятый заранее с предохранителя автомат пророкотал, положив всю четверку на землю, но стрелять было несподручно, возы других постояльцев заслоняли обзор и по– моему двое были вполне живы, а вот другая пара грабителей оставалась неподвижной. Добавив, для верности, еще короткую очередь я сменил позицию. Так, а где эти шустрики? А, вон ноги из-под воза торчат, а второй в обход с правой стороны пошел. Смещаюсь еще влево. Вот один открылся. Я дал еще одну короткую очередь, и лежащий за возом забился в агонии. Все, патронов в рожке больше не было, но и противник явно растерялся. Куда ему с грузом одному справится, да и лошадей по-тихому теперь не запрячь.

Внезапно и резко открылась дверь и нарисовавшийся хозяин двора, все испортил, выпустив заряд картечи в мою сторону.

– Свои! – заорал я.

Митька, выскочивший вслед за Федькой, ударом кулака отправил его в наземь, не дав разрядить второй ствол, я в общем не пострадал, так пара картечин засела в мясе левого предплечья. А вот последний грабитель, успел скрыться в воротах. Митька, привычный в охотничьей жизни к таким неурядицам, прокалив нож, быстро удалил мне картечины. Рану даже зашивать не пришлось, обработал ее крепчайшим первачом и обмотал чистой холстиной – порядок. Я не стал кидать предъявы Федьке, со всяким бывает, тем более в темноте, скорее всего, плохо видит. Он тоже промолчал, но с чувством пожал мою здоровую руку. Ну и ладно, устал я что-то, теперь можно и поспать.

Марат принял меня ближе к полудню, охранники обыскивать не стали, только похлопали по повязке, вздувшей рукав куртки, и заставили сдать автомат. Я поморщился от похлопывания, рана все же болела.

– Ну, здравствуй, здравствуй сельский хозяин, – такими словами с показным радушием встретил меня Марат и тоже похлопал меня по больной руке.

– Наслышан о ваших делах, Паук до сих пор в себя прийти не может. А ты чего морщишься? – спросил он.