История шпионажа - Санш Де Грамон

С 1934 по 1945 год Гарри провел «одиннадцать очень активных лет». У него было трое связных, все они работали под прикрытием «Амторга». Связные обычно меняются раз в полтора года, но с Семеном (Сэмом) Семеновым Гарри работал 4 года — с 1940-го по 1943-й. Семенов был инженером, контролировавшим закупку оборудования для очистки нефти. Гарри вспоминал, что он был очень похож на мексиканца.

Семенов приехал в США в 1938 году, учился в технологическом институте в Массачусетсе. В 1940 году он закончил его со степенью магистра. Из Соединенных Штатов он уехал в 1944 году.

Семенов признался Гарри, что шпионаж был необходимой неприятностью, которая была выше их. «Смотри, — говорил он, — я математик и инженер-химик. Мы не связаны с этим делом. Мы просто у всех просим информацию, иногда угрожая, иногда льстя. Я хочу изобретать новые вещи. Ты хочешь работать в лаборатории. Когда-нибудь наступит тот счастливый день, и ты будешь заниматься своим любимым делом. То, что тебя поймают, неизбежно. Шпионажем нельзя заниматься всегда. Главное — уйти до того, как тебя схватят». Гарри был буквально очарован Семеновым. Он забыл все, с чем не совсем был согласен, когда Семенов сказал, что «после революции» ему дадут исследовательскую лабораторию.

В это время у Голда были разные поручения, но ни одно из них не было важным. Его готовили к будущему, а у него пропадало очарование от его работы. Гарри сам говорил, что «шпионаж — тяжелый монотонный труд. Если кто-то думает, что в нем есть что-то шикарное, нужно сделать так, чтобы его мнение об этой профессии никогда не менялось. Это не что иное, как тяжелый труд. Вы годами работаете, чтобы достать какую-нибудь информацию. Иногда не везет, и тогда часами стоишь на углу улицы. Успех несоизмерим с теми усилиями, которые вы в него вложили. Еще более важно то, что я постепенно начал терять индивидуализм и даже само желание чем-то отличаться от других. Я становился человеком, который делает все, что ему говорят».

Гарри по-прежнему жил со своей семьей в Филадельфии, и его частое отсутствие убедили мать в том, что ее сын ведет беспорядочную жизнь. Правдой было то, что он несколько раз влюблялся, но не мог поддерживать отношения с девушками из-за требований своей профессии. Одна из его подруг сказала даже, что у Гарри просто нет страсти.

Ко времени получения первого важного задания требования к курьерской работе уже влияли на жизнь Гарри. «Я знал, как нужно соврать родным и друзьям, чтобы объяснить свою очередную поездку. Я привык часами стоять на углах улиц — часто в городах, где мне было не место. Мне приходилось убивать время в дешевых кинотеатрах, бездумно смотря на экран и беспокоясь о том, что происходит на улице».

В 1938 году связной передал Гарри, что советское правительство хочет, — чтобы он продолжил прерванное обучение, и готово заплатить за него. Голд поступил в университет Ксавье, который и окончил в 1940 году со степенью бакалавра.

Чтобы показать своим шефам, что они не напрасно тратят деньги, он начал создавать сеть агентов, которых, предположительно, завербовал еще в университете. Он готовил сообщения о студентах, сочувствовавших коммунистам. Из университетской библиотеки он получал техническую информацию. Ясно сознавая свои поступки, Гарри говорил, что ему «приходилось иногда так много лгать, что, казалось, из ушей шел пар».

В 1942 году его призвали в армию, но, к радости его руководителей, он был признан негодный к службе из-за гипертонии. Его брат Джозеф тоже был призван и через три года вернулся домой с тремя медалями Бронзовой звезды.

У Гарри также был орден — Красной Звезды, — которым его наградили в 1943 году. Этот орден давал право на бесплатный проезд в московском общественном транспорте, но этой привилегией он так никогда и не воспользовался. Самое известное задание Голда заключалось в передаче атомных секретов, которые Клаус Фукс похищал для русских. Однако, по мнению самого Гарри, он выполнил еще одно не менее важное задание, хотя оно и не было драматичным. В 1940 году ему было поручено войти в контакт с Альфредом Дином Слэком, работавшим в Сиракузах в компании «Истман Кодак». С 1940 по 1942 год Слэк передавал Голду информацию о разработках «Кодака» в области цветной фотографии. Все компоненты были настолько засекречены, что компания даже не запатентовала их. Русские могли получить формулы проявителей и закрепителей двумя путями: либо создав организацию, способную конкурировать с «Кодаком», либо украв их.

Гарри говорил: «Именно поэтому я считаю это более разрушительным, чем атомная бомба, потому что этот процесс нельзя скопировать… После того как стало известно, что атом можно расщепить, это может сделать кто угодно, если он обладает достаточным техническим и промышленным материалом. Это не сложно с той точки зрения, что известна теория процесса. Все относящееся к атомным разработкам было опубликовано в технических журналах. Но фотография — это та область, в которой нет теории. Здесь все зависит от знания мельчайших деталей, на открытие которых может уйти два-три года. Примерно столько времени нужно, чтобы разработать определенный проявитель. А кроме этого, нужно разработать и эмульсии, в некоторых из которых смешиваются компоненты шести-семи цветов».

Слэк также передавал Гарри информацию о производстве нейлона. Он был арестован в ходе расследования дела Розенбергов и приговорен к пятнадцати годам заключения.

Встречи Гарри со Слэком были прерваны в 1943 году срочным сообщением от Семенова, который сказал ему при встрече: «Появилось что-то новое. Оно настолько огромно, что тебе придется сосредоточить на нем все свое внимание, чтобы успешно выполнить это поручение. Ты должен сконцентрироваться только на этом деле. Перед тем как действовать, подумай, и не один раз. Здесь нельзя допустить ни одной ошибки. Это задание должно быть выполнено. Но оно очень опасно. Ты уверен, что хочешь заняться им?»

Гарри был заинтригован и сказал, что сделает все, что будет зависеть от него.

Семенов продолжил: «В вашу страну приезжает ученый из Великобритании. Он и еще группа ученых будут работать в Нью-Йорке. У этого человека будет информация о совершенно новом виде оружия, самом разрушительном. Твоей задачей будет встретиться с ним и забрать у него информацию».

Встреча с «англичанином» состоялась в Нью-Йорке в начале февраля 1944 года. На пустыре в Ист-Сайде встретились два человека. Один из них был невысокого роста, его шляпа почти закрывала глаза, второй был высок, он был в очках. Высокий мужчина нес в руках теннисный мяч, у второго в руках была еще пара очков и книга.

Они отправились в ресторан «Мэнни Вулф». Фукс представился и упрекнул Гарри, за то что он выбрал для встречи общественное место, и сказал: «Я работаю около Уолл-стрит с группой ученых над проектом „Манхэттен“».

Во время следующей встречи Фукс шел по Лесингтон-авеню, а Гарри следовал за ним и на повороте к Парк-авеню взял у Фукса большую пачку бумаг. Ее он передал своему новому связному Джону. Связным был Анатолий Яковлев, работавший в советском консульстве.

Он организовал встречи Гарри с Фуксом с 1944 до конца 1945 года. Его руководство было довольно результатами работы, и в 1946 году Яковлева назначили вице-консулом. Он вовремя покинул США в 1946-ом, когда понял, что за Розенбергами стали следить. В 1950 году проходил по делу Розенбергов как соучастник. Но, поскольку он больше никогда не приезжал в Соединенные Штаты, его не осудили.

На заводе Гарри таким образом построил свое расписание, что иногда работал в сверхурочное время, а потом брал несколько выходных. «Я отдавал этим людям всю свою жизнь, душу, свое „я“, но в то время этого не понимал».

В 1944 году Голд встречался с Фуксом шесть или семь раз, и каждый раз он передавал Яковлеву объемистые пачки документов. Гарри, узнав Фукса лучше, начал восхищаться им. Он говорил, что Фукса «можно назвать одним словом — благородный». После ареста Фукса считали подверженным контролируемой шизофрении, как в случае доктора Джекила и мисс Хайд, но Гарри считал его очень уравновешенным человеком. Голд тоже понравился Фуксу, и иногда он делился с ним своими неприятностями. Фукс опасался, что ученые, с которыми он работал, узнают о его симпатиях коммунистам, потому что англичане собирались привезти в США его отца. Фукс говорил: «Мой отец будет болтать о моих симпатиях, за мной могут начать слежку, а ты знаешь, что произойдет тогда. Как мне в этом случае избежать подозрений?»

Гарри не смог ответить на этот вопрос. В их отношениях возникла пауза — они не встречались практически целый год. 1 января 1945 года Яковлев поручил Гарри срочно забрать у Фукса новые документы. Встреча состоялась в Кембридже, в штате Массачусетс. В этом городе жила сестра Фукса, и именно в ее доме возобновилось сотрудничество ученого и курьера. Фукс объяснил, что его перевели с проекта «Манхэттен» на Юго-Запад, в лабораторию Лос-Аламос, где шли разработки атомной бомбы. В Кембридже, говорил Гарри, он получил «огромный пакет документов».