Ювелир с улицы Капуцинов - Ростислав Самбук

На чердак ворвались эсэсовцы. Они заставляли пленных прыгать с чердака, подталкивая их прикладами.

Первый, кому пришлось прыгать, сломал себе ногу. Второй упал и не поднялся: он расшибся насмерть. Третий перехитрил эсэсовцев: ему удалось ухватиться руками за водосточную трубу и благополучно спуститься. Амрен выхватил пистолет, но парень запетлял, как заяц, и скрылся в многотысячной толпе плен shy;ных. Еще одному удалось удачно соскочить, но Амрен тут же пристрелил его.

Последний был Петро. Он увернулся от эсэсовца, который, громко хохоча, попытался столкнуть его, схватился за водосточную трубу и пополз вниз. Эсэсовец, пытаясь столкнуть Петра, сам потерял равновесие и плюхнулся спиной на кучу наваленного внизу битого кирпича. Это спасло Кирилюка – падение эсэсовца вызвало замешательство начальника лагеря, и Петру посчастливилось скрыться среди пленных. Но тогда начальник лагеря вставил новую обойму и стал стрелять но толпе. Семь пуль – семь раненых или убитых… С каким удовольствием Петро всадил бы сейчас пулю в этого палача! Чтобы сдержаться, он обратился к Лотте:

– Вы, кажется, хотели нам сыграть…

– Прекрасно! – подхватил Мор. – Фрау Лотта – отличный музыкант. Жаль, что она не выступает в концертах.

В гостиной уже были опущены шторы, но Лотта не разрешила включить свет. Она долго сидела за роялем, безвольно опустив руки, словно боясь нарушить очарование предвечерней тишины.

Когда прозвучали звуки “Патетической сонаты” Бетховена, Петро увидел перед собой совсем другую Лотту – не ту, подвижную и легкомысленную, которая только что кокетничала с ним, а умную, с вдохновенным лицом женщину. Казалось, существует какая-то таинственная связь между ее внешностью и музыкой. Ощущение было такое, что она не играет, а поет величественную песню. Петро весь отдался музыке. Когда последний звук растаял в полумраке, он с удивлением огляделся. Все вокруг – ковры на стенах, огромные окна, человек в черном мундире – казалось таким неестественным и нереальным, что Петру стало жутко. Он встретился со взглядом Роберта Мора и в его глазах прочел то же, что чувствовал сам. Тот подсел к нему и спросил:

– Понравилось?

Петро посмотрел на него с недоумением – вопрос показался ему бессмысленным, и он не скрыл этого. Мор не обиделся, наоборот, охотно согласился с гостем. Они с первых же слов почувствовали симпатию друг к другу, сразу преодолели тот барьер отчужденности, который обычно возникает у незнакомых людей, и заговорили, как давние добрые приятели. Начав с музыки, незаметно перешли к проблемам общественного значения литературы и искусства. Обоих радовала общность взглядов.

Амрен подсел к ним и, потягивая коньяк, который распорядилась подать хозяйка, стал прислушиваться к беседе. На его лице отразилась такая напряженная работа мысли, что Мор не выдержал и рассмеялся.

– Не ломайте себе голову, Эрих, – посоветовал он, – и не корите себя: нас трудно было бы понять самому генералу войск СС, а не то что простому штурмбаннфюреру.

– Не думайте, что вы ухватили быка за рога, Mop, – злобно проворчал Амрен. – Ваше университетское образование еще не доказательство ума. Не исключено, что оно не спасет вас от полосатой робы…

– И тогда вы в конечном счете докажете, – скривился в гримасе Мор, – кто из нас умнее? О, это удастся вам довольно легко и быстро…

– Благодарите судьбу за то, что вы нужны нам, – хмуро продолжал Амрен. – В противном случае вас давно уже ели бы вши на Восточном фронте…

– Поосторожнее, Эрих! – сказал Мор. – Или вы уже забыли слова рейхсминистра о том, что каждый из сотрудников нашего института стоит целой дивизии, а наше новое оружие…

– Шутить изволите, – повысил голос Амрен. – Вы всегда были шутником! Потому-то мы и не обращаем внимания на ваши выходки…

– Иногда хочется и пошутить, – как-то сразу сник Мор и резко переменил тему разговора – начал рассказывать фрау Лотте о концертах Берлинского симфонического оркестра.

Петро налил себе коньяку. Он чувствовал себя, как гончая, напавшая на след. Институт – охрана – новое оружие… Шутка? Но ведь Мор говорил совершенно серьезно и, когда Амрен осадил его, испугался. А ведь он, судя по всему, не из пугливых. Выходит, сболтнул такое, за что может поплатиться головой…

Оставив Мора с Лоттой, Петро подсел к Амрену. Тот смерил его недоверчивым взглядом, но выпить не отказался.

– Вы настоящий ариец, господин штурмбаннфюрер, – восторженно произнес Петро. – Вы очень верно подметили: университетское образование далеко еще не признак ума. Я тоже считаю, что гнилая интеллигентщина вредит нашей нации, расслабляет ее.

Эти слова явно пришлись по душе Амрену. Он уже мягче смотрел на гостя фрау Лотты, как бы поощряя его к дальнейшим излияниям. Петро не заставил себя ждать.

– Интеллигенты должны работать на армию, п только на нее. Я верю, что мы доживем до того времени, когда в школах будут преподавать литературу и историю лишь для того, чтобы укреплять патриотические взгляды нашей молодежи.

Маслянистые глазки Амрена округлились.

– Ты, оказывается, настоящий парень, – хлопнул он Петра по плечу. – А я, прости меня, думал, что ты такая же размазня, как и этот мозглявый, хилый тип, – кивнул в сторону Мора. – К сожалению, они нам нужны, но ты правильно сказал, что со временем мы их… – И он многозначительно воздел кверху свой огромный кулак. – А ты настоящий парень! Давай выпьем!

Петро налил ему полный фужер. Амрен выпил, не моргнув. Поманив собутыльника пальцем, он спросил, искоса взглянув на Лотту:

– Ты с пей не теряешь времени? Штучка ничего себе, по не по мне. У тебя здесь нет знакомых?

– Знакомых нет, но есть все для знакомства. – Петро показал набитый деньгами бумажник – аванс от Кремера. – Можем что-нибудь организовать.

– Ты мне сразу понравился, – с уважением ска shy;зал Амрен, – а теперь нравишься еще больше. Послезавтра мы выезжаем, завтра у нас свободный ве shy;черок. Придумай что-нибудь…

Петро пообещал, и они снова подняли бокалы.

“Но зачем они приехали и откуда? – гадал Петро. – Только на два дня и все время торчат здесь. Что им нужно от Кремеров?”

Петро стал прислушиваться к разговору Лотты с Мором. Роберт рассказывал, что несколько дней тому назад встретил в Трептов-парке подругу Лотты, которая просила передать, что ждет ее к себе в гости.

“Выходит, они приехали из Берлина, – понял Петро. – Но зачем?” Вот бы разузнать! Только вряд ли это удастся – они умеют хранить свои тайны. Впро shy;чем, все может случиться: узнал же Петро, и притом без всяких усилий со своей стороны, что Мор работает над каким-то секретным оружием. Однако какое оружие, какой институт? В Берлине не один десяток сверхзасекреченных учреждений, попробуй подступись к ним! Наверно, не одна голова слетела на этом пути – и какие головы!