Любящее сердце - Мэри Бэлоу

– Теперь вы понимаете, – наставительно заметил виконт Керзи, – почему для девушки показываться в обществе такого мужчины означает наносить непоправимый вред репутации. И почему я запрещаю вам когда бы то ни было еще говорить с ним.

Дженнифер смотрела на воду, на влюбленных в лодке и, медленно прокрутив зонтик, тихо сказала:

– Милорд, мне двадцать лет. Почему все продолжают обращаться со мной как с младенцем, указывая мне, что я должна делать и чего не должна?

– Вы юная леди, – сказал он, – невинная девушка.

– Через месяц с небольшим я перестану быть невинной девушкой, – ответила она, повернувшись к Керзи.

– Вы будете моей женой.

Под скулами Керзи заходили желваки.

О да, разумеется! Она обязана будет подчиняться ему, как сейчас подчиняется отцу и тете Агате, выступавшей от имени ее отца, сопровождая на балах. Такова участь женщины. Подсластить пилюлю могла бы только любовь. И они с Лайонелом любили друг друга, разве нет?

– Но вы могли бы по крайней мере вразумительно объяснить мне, почему вы хотите, чтобы я поступала так, а не иначе? – спросила Дженнифер. – Если вы должны отдавать мне распоряжения, то почему я не должна знать, что заставляет вас требовать от меня тех или иных действий? Куда приятнее делать что-то по собственному выбору, а не из-за слепого повиновения. Несколько раз меня предупреждали о том, чтобы я не показывалась в обществе графа, но до сих пор мне никто не мог объяснить, почему я не должна с ним видеться. Оттого, что я женщина, я не перестаю быть разумным существом, способным мыслить.

Он смотрел на нее, но взгляд его оставался непроницаемым.

«Он не понимает! – вдруг догадалась она. В сердце ее прокралась тревога; будущее с человеком, не способным понять таких очевидных вещей, внезапно перестало казаться желанным. – Он не понимает, что я – личность, что у женщин, как и у мужчин, есть свои взгляды и свои представления», – стучало у нее в голове.

Она любила его беззаветно и преданно пять лет. Но впервые ей пришла в голову мысль, способная разрушить все, вызвать панику: может, этой слепой, беззаветной любви не хватит для счастья?

– Конечно, вы имеете рассудок, – сказал он. – И именно здравый смысл должен вам подсказать, что мудрость состоит в том, чтобы положиться на жизненный опыт, которым в большей мере обладают мужчины, заботящиеся о вас, и женщины значительно вас старше. Надеюсь, вы не станете создавать проблемы?

Лучше бы он дал ей пощечину. По крайней мере эффект от его слов был такой же.

– Проблемы? – переспросила она. – Так вы желали бы видеть меня покорной и послушной?

– Разумеется, я ожидал получить жену, которая будет знать свое место. И мое. Из того, что я знаю о вашем воспитании, а также из того факта, что вы всегда жили в деревне, я мог бы сделать вывод, что вы мне подходите. То же полагали мои отец и мать.

Получается, что она ему не подходит? Из-за того, что она танцевала с графом Торнхиллом и согласилась погулять с ним? Но ведь она не отказала Торнхиллу лишь потому, что никто не счел нужным объяснить ей, отчего она не должна этого делать! Внезапно пришедшая в голову мысль одновременно и поразила, и озадачила Дженнифер: не она ему, а виконт Керзи ей не подходит!

Дженнифер смотрела на своего суженого. На своего красавца Лайонела. На человека, о котором мечтала денно и нощно пять лет. Что же пошло не так в этом злополучном сезоне?

– Кажется, вы готовы взбунтоваться, – сказал он. – Может быть, вы сожалеете о том, что приняли мое предложение три недели назад? Возможно, вы хотели бы сказать об этом сейчас, до официального оглашения?

– Нет!

Слово это вырвалось у Дженнифер инстинктивно. Страх его потерять мгновенно рассеял все появившиеся сомнения.

– Нет, Лайонел! Я люблю вас!

И тут Дженнифер оцепенела от ужаса. Ошеломленная, испуганная, она смотрела в его голубые глаза. Она назвала его по имени, не дожидаясь приглашения. Она сказала ему, что любит, не дожидаясь, пока он произнесет заветные слова. Ей было стыдно, мучительно стыдно, и все же она сказала правду (или то, что на данный момент казалось ей правдой) и решила не опускать глаз.

– Понятно, – ответил он. – Значит, мы больше не в ссоре?

Так вот, оказывается, как ему все представлялось! Ссорились ли они? Наверное, да. Она уцепилась за эту спасительную мысль. Для влюбленных так естественно ссориться. Не то чтобы она могла назвать их с Лайонелом влюбленными, но в любом случае они были помолвлены. Он ревновал ее и был раздражен – она пыталась защищаться, оправдываясь. А теперь все разъяснилось. За ссорой следует примирение. Наверное, это не последняя ссора в их жизни. Сейчас она сталкивалась с реалиями настоящей жизни, а не той, что рисовалась в мечтах. Но волноваться решительно не о чем.

– Мне он вовсе не нравится, – сказала она. – Он дерзкий и… невоспитанный. Я танцевала с ним на балу только потому, что не могла подыскать причину, чтобы отказать ему. Сегодня я бы предпочла погулять с вами, но вы обещали Саманте покатать ее в лодке. Мне не нравится этот человек, а после того, что я о нем узнала, я с ним никогда больше не заговорю.

– Рад это слышать.

Дженнифер вращала зонтик. На душе у нее стало неожиданно легко. Так всегда бывает, когда разрешается недоразумение.

– Не смотрите на меня так, будто все еще на меня сердитесь, – сказала она. – Лучше улыбнитесь мне. Вокруг так красиво, и я так мечтала разделить всю эту красоту с вами.

Дженнифер порозовела от собственной дерзости, но душа ее опять была полна любви к нему. Он ревновал ее, и она была этим тронута, хотя никогда больше не даст ему ни малейшего повода для ревности.

– А я – с вами, – несколько неуверенно проговорил Керзи.

Но Дженнифер уже вся была во власти своей вновь обретенной любви. Сердце ее заходилось от счастья. Она протянула ему руку и поняла, что сделала, только когда он поднес ее к губам. Она хотела бы, чтобы они оказались в укромном уголке сада, к примеру, чтобы он мог поцеловать ее в губы. Сейчас выдался чудесный момент для их первого поцелуя. Такой теплоты и непринужденности еще никогда не возникало между ними.

– Завтра вечер в «Олмаке», потом костюмированный бал, а через два вечера после маскарада бал в доме вашего отца, – щебетала Дженнифер, продолжая улыбаться ему.

– Не знаю, как дождаться, – сказал он и поцеловал ее руку.

Дженнифер от кого-то слышала, что ссоры между влюбленными бывают полезны. После примирения отношения становятся даже лучше, чем до ссоры. Теперь она знала, что это так. Она чувствовала тепло его руки сквозь ткань рукава. Они шли по лужайке к дому, и она была так счастлива, что выражение «сердце готово лопнуть от радости» не казалось ей преувеличением. Все плохое осталось позади: неловкое, мучительное начало их с Лайонелом общения, мысли, которые вдруг явились к ней сегодня, эти сомнения – с ними тоже было покончено.