Китайцы. Особенности национальной психологии - Николай Спешнев

Принцип аналогии и отсутствие системы легко приводят к безапелляционности. С другой стороны, китайцы быстро докапываются до сути, у них очень развито воображение. Особенно это заметно в процессе общения людей. Их характеризует умение быстро приспосабливаться к обстоятельствам. Китаец быстро распознает, кто перед ним, поэтому они давно стали прекрасными торговцами. Вышеназванные качества, безусловно, можно отнести к статическим компонентам психологии китайцев.

Причины того, почему в течение тысячелетий китайцы предпочитали в своих рассуждениях обращаться к конкретике, использовать принцип аналогии и почему в Китае нет системной науки, можно объяснить тем, что в основе древнекитайского общества лежали феодальные порядки, и потому ему не требовалась демократическая логическая форма диалога. Чтобы убедить кого-то, достаточно было привести конкретные примеры из истории. Для сравнения, в Греции была демократическая система, поэтому, чтобы убедить массы, нужна была логика. И потом, китайская культура развивалась независимо, опираясь на себя, а Греция уже могла воспринять плоды высокой культуры Египта. Само объяснение непреложного факта нельзя считать абсолютным. Зачатки логики есть у Мо-цзы. В китайской культуре изначально не очень обращалось внимание на объективную истину, как таковую, а преследовались идеи конкретного способа «самосовершенствования, управления государством и умиротворения Поднебесной», придавалось значение собственному совершенству, т. е. совершенству этики, морали искусства.

На европейца китайская философия, как и поэзия, производят впечатления отрывочности, бессвязности. А на китайца действует каждый иероглиф, как огненная стрела, все они в стихотворных строках вместе и по отдельности создают цельный образ. Другими словами, продукты китайской культуры оказывают прямое воздействие на душу китайца, почти на уровне чувственности, на уровне чувственного познания [114, с. 43].

В Китае не было развитой системной науки. Это произошло потому, что китайцы с древних времен избрали путь эмоций (цингань) и отказались от того, чтобы развиваться в сторону рационального познания. Это была вполне естественная тенденция, которая привела к весьма важной черте китайского характера — чрезвычайной чувствительности, сенсибильности (миньгань). Как мы уже отмечали, сказанное особенно сильно проявляется в китайской живописи гохуа и в музыке.

Что китайцы чрезвычайно «ранимы», хорошо известно. Так же хорошо известно, что китайцы легко подвержены воздействию, однако они чрезвычайно сдержанны. Свои эмоции и чувства китайцы если выражают, то опосредованно, в своем поведении, но не в словах. Чтобы выразить радость и доброе отношение к человеку, не нужно рассыпаться в любезностях — достаточно просто пригласить его на ужин. У китайцев принята скрытая форма выражения чувств, здесь больше важны намеки. В этом плане точки над «i» ставить не принято. Возникает вроде бы противоречие: с одной стороны, чувствительны, а с другой — скрытны. Здесь, видимо, срабатывают компенсаторные механизмы. Подобное противоречие мы наблюдаем и в живописи, и в музыке. Пришлось выстроить высокую стену, чтобы защитить чувствительность. Маска на душе китайца — это persona, которая находится в противоречии с истинным лицом selb. Это значит, что китаец в обществе так просто не будет выказывать свое истинное лицо.

Антропоцентричное поведение сводится к тому, что человек является субъектом, а не объектом. Известно, что привычки и обычаи в Китае основаны на прагматичном здравомыслии и утилитарном понимании вещей. Многое из даосского учения связано с такими конкретными вещами, как самосохранение, способ достижения успеха и правильный путь правления. Китайская мысль предельно «реалистична».

Когда кто-то опирается только на свою интуицию, то ему трудно понять чью-то иную интуицию. Другими словами, требуется сконцентрировать внимание на содержании и не придавать большого значения пониманию этого содержания.

И еще один важный момент. Как известно, человеку требуется определенная социальная поддержка (обеспечение временем, правом на ошибки и промахи, без которых не может обойтись ни одно творческое исследование). Некоторые ученые отмечают затруднения, возникающие у китайцев, попавших в незнакомые ситуации или столкнувшихся с новыми проблемами. Последний уровнь зрелого мышления — это «формальные операции». Это понятие подразумевает способность выявлять базовые связи, лежащие в основе специфичных взаимоотношений предметов и явлений, к примеру связь между источником света, его удаленностью от освещаемого предмета и размером тени. По словам швейцарского психолога Ж. Пиаже, китайские дети с достаточно развитым интеллектом анализируют информацию значительно медленнее американских подростков. Причина этого, по мнению ученых, в том, что китайцам недостает анализаторских способностей и навыков, развитие которых с раннего детства подавляется (например, ребенку запрещено изучать окружающий его мир). В дальнейшем это приводит к дефициту творческого начала у индивида и соответственно к затруднениям при решении проблемы. Творчество, предполагая определенные отступления от установленных правил и норм, обладает некоторой революционной направленностью и невольно ассоциируется в Китае с луань («хаосом»), поэтому не одобряется.

Китайские историки постоянно дополняли свои исследования новыми материалами, которые опускались в официальных историях. Чем больше материала и чем сложнее было описание, тем более ценной считалась работа. Подобные работы походили на энциклопедии — они были тщательно отделаны, но трудны для чтения. Как известно, словари и литература справочного характера всегда считались неотъемлемой частью интерьера кабинета китайского ученого. Литературные и комментаторские пристрастия китайцев хорошо известны. Заметим, что китайская культура характеризуется особым вниманием к документам.

Кстати, метод компиляции в Китае считается полноценным творческим процессом, что подтверждает личный опыт общения автора с китайскими студентами, магистрантами, аспирантами и соискателями. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Если внимательно проанализировать «творческие» приемы, используемые в китайском народном сказе, музыкальной партитуре пекинской оперы и местных музыкальных драмах, компоновку сюжета в пейзажном рисунке в жанре гохуа, то здесь мы всюду сталкиваемся с «компиляцией» в нашем понимании, с использованием готового трафарета и конкретных музыкальных тем. Это не что иное, как стереотип, который, как мы уже говорили, проходит красной нитью через все поведение и образ мышления китайцев. В песенном сказе даньсяр, например, используется постоянный набор традиционных мелодий (20–30 для крупных форм сказа), которые сопровождают любой сюжетный поворот.

Данную тему не обходит и современная пресса. В частности, известный ученый и публицист Юй Цююй отмечает, что еще со времен династий Мин и Цин в образовательном процессе на первое место ставилось запоминание, а творчеству уделялось крайне мало внимания. Отсюда и характерный для китайцев консерватизм, выраженный в преклонении перед прошлым. Вряд ли зазубривание канонов, дат, чисел и даже некоторых выражений на иностранных языках будет способствовать развитию творческого начала. Как известно, этимология китайского слова «учиться» (сюэ) восходит к понятию «подражать». Могу сослаться на личный опыт обучения в китайской начальной школе в начале 1940-х гг. в Пекине. Не так уж давно была свергнута монархия, еще позже отменили старую систему образования и перешли к изучению современных наук, в том числе и живого китайского языка. Однако методические приемы в те годы во многом оставались прежними. Среди них главным оставался прием зазубривания текстов наизусть. Сюда же относилось переписывание с доски тезисов урока с их последующим запоминанием слово в слово. В этом смысле система обучения в китайской школе с позиции сегодняшнего дня была донельзя проста и догматична [56, с. 81]. Кстати, невозможность живого диалога ученика с преподавателем до сих пор в Китае является весьма негативным явлением учебного процесса не только в школах, но и в вузах. Знания приобретают формальный характер, личностное начало, стремление молодого человека к творчеству подавляются.

Ранняя регулярная практика запоминания иероглифов является главной причиной успешного выполнения китайцами зрительных и пространственных тестов на интеллект. Неудивительно, что они добиваются высоких показателей во всех видах деятельности, связанной с запоминанием. Запоминание, заучивание (иероглифов) практически не оставляет времени на обучение каким-либо дискуссионным навыкам, зато проявляются способности к чтению и математике. Китайцы легко анализируют факты, но не способны в итоге на их основании выстроить цепочку доказательств с выводами.