Сумасшедшая деревня - Андрей Васильевич Саломатов

автомобиль с запотевшими от росы стеклами, никто и не заметил, как с дороги в сторону клубникинского огорода испуганно метнулись две небольшие тени. Сойдя с крыльца, Клубникин проводил соседскую машину взглядом и посмотрел на грядку. То, что пенсионер увидел, повергло его в крайнее изумление. На грядке, где еще вчера вечером росли кабачки размером с крупный огурец, за ночь выросли два светло-зеленых гиганта, по метру каждый.

— Батюшки светы! — пролепетал Клубникин, рассматривая кабачки-великаны. — За несколько часов вымахали такие здоровые?! Вот это да! Надо обязательно написать в Академию наук.

Он нагнулся над кабачком и похлопал его по зеленому боку.

— Ой! — вдруг вскрикнул овощ. — Только, пожалуйста, не пробуйте меня резать ножом или тыкать вилкой.

— Что?! — отскочив от кабачка как ошпаренный, воскликнул Клубникин. — Говорящий кабачок! — После этого он осмотрел пустынную деревенскую улицу и сипло проговорил: — У меня на грядке вырос говорящий кабачок!

— И этот сбрендил, — сказал овощ, а пенсионер, не спуская глаз с необыкновенного растения, вдруг бросился в дом, заперся на все засовы и сел писать письмо в милицию.

«Довожу до вашего сведения, что сегодня утром некий кабачок, выросший на моей грядке всего за одну ночь до размеров авиабомбы, цинично оскорбил мое человеческое достоинство. Прошу принять срочные меры, так как количество данного овоща на моих шести грядках доходит до ста. И если все они начнут оскорблять своего производителя, оный, то есть я, не сможет продолжать проживать и трудиться на данном участке, в силу чего превратится в настоящего бездомного и опустится на самое дно социальной лестницы.

Истинный селекционер[24] и ветеран сельскохозяйственного труда Захар Клубникин».

Затем Клубникин сделал еще две копии этого письма для психиатрической больницы и Академии наук. А когда пенсионер осторожно вышел из дому, чтобы опустить письма в почтовый ящик, никаких кабачков-гигантов на грядке уже не было.

— Вот подлецы, уже украли! — растерянно проговорил Клубникин, но письма все же отправил.

Глава IX

Обегав полгорода в поисках ночлега, Фуго с Дариндой наконец остановились напротив небольшого домика, окруженного густым садом, который в темноте казался диким и запущенным. Они присели рядом с забором, и Фуго устало проговорил:

— Все, хватит бегать. Надо возвращаться на автобусную остановку. Иначе мы окончательно заблудимся и не сможем вернуться.

— У меня больше нет сил, — сказала Даринда. — Давай немножко передохнем.

— Простите, — услышали вдруг мимикры голос из-за забора. Они посмотрели вверх и увидели высокого старика с окладистой седой бородой. — Я вот вышел выкурить трубочку и случайно подслушал ваш разговор, — сказал старик. — Мне никогда не доводилось видеть говорящих собак, хотя я и живу уже больше восьмидесяти лет.

— Да, животные не любят распространяться об этом. Хотя в деревне Игнатьево, где мы отдыхаем, говорят не только собаки, но даже рыбы, — ответил Фуго.

— Не обижайтесь, — мягко продолжил старик. — Вас, извините, искусственно вывели, или вы сами научились человеческой речи?

— Конечно, сами, — фыркнул Фуго. Он ничуть не испугался бородача, потому что от старика исходило необыкновенное спокойствие и доброжелательность.

— Я всегда подозревал, что животные не менее разумны, чем человек, — улыбаясь, сказал старик. — Просто они меньше живут и не записывают свой жизненный опыт на бумаге, чтобы передать его детям. Поэтому каждому новому поколению приходится постигать все самим.

— Абсолютно с вами согласен, — кивнул Фуго, не желая разочаровывать доброго старика. — Я бы еще добавил, что животные не имеют столько вредных привычек.

Старик посмотрел на свою потухшую трубку, убрал ее в карман и проговорил:

— А скажите, пожалуйста, как у вас, у собак, обстоит дело с религией? Или животные не верят в Бога?

— Ну почему же, — ответил мимикр и почесал задней лапой за ухом. — Животные животным рознь. Месяца два назад я разговаривал с одной знакомой коровой. Мы как раз обсуждали, откуда во Вселенной появилась жизнь.

— Простите, — перебил его старик. — Что, коровы тоже могут разговаривать?

— Конечно, — ответил Фуго. — У нее хозяйка работает в школе учителем, преподает русский язык. Она и научилась. Но хозяйка, разумеется, ничего об этом не знает. Так вот, эта самая корова сказала, что верит в Бога, но ей очень не нравится, что человек почему-то считает себя выше всех животных и распоряжается на Земле, как будто кто-то назначил его хозяином всего того, что Бог создал.

— Я ее понимаю, — покачал головой старик, — Еще раз прошу извинить меня, а какой у вас — у собак — Бог?

— Такой же, как и у вас, — ответил Фуго. — Он один на всех. Неужели вы думаете, что один Бог создал собак, другой — коров, а третий — человека? Это же бред. Он один и одинаково любит все живое. Но человек почему-то думает, что именно он, и никто другой, любимчик Бога, и поэтому творит черт знает что. Прямо как избалованный ребенок.

— Лучше и не скажешь, — старик даже причмокнул от удовольствия, а затем предложил: — Может, зайдете ко мне в дом? Я угощу вас пельменями. У меня есть и любительская колбаса…

— Сделанная из той самой верующей коровы, — не дал ему договорить Фуго, и эта фраза очень смутила старика.

— У меня есть и фрукты, — неуверенно сообщил он.

— А вы не могли бы помочь нам добраться до деревни Игнатьево? — вдруг вступила в разговор Даринда. — Нас там ждут.

— Конечно, помогу, — обрадовался старик. — Только после того, как вы поужинаете… или позавтракаете. У меня есть мотоцикл с коляской. Рассветет, я вас и отвезу.

Фуго с Дариндой переглянулись, оба мысленно поблагодарили судьбу за то, что она послала им такого симпатичного бородача, и проследовали за хозяином в дом.

Старик оказался сторожем краеведческого музея, и, пока четвероногие гости ели фрукты, он рассказал им много интересных вещей. А уже через час на улице начало светать, и мимикры заторопились домой.

В Игнатьево Фуго с Дариндой возвращались с ветерком в мотоциклетной коляске. Не доезжая до памятника полуторке, Фуго попросил высадить их. Ему не хотелось появляться