Диагноз: гений. Комментарии к общеизвестному - Сергей Сеничев

В стигматизм Горького верится без труда: прецеденты имели место и ранее. Самый яркий связан с Джованни Бернардоне, известным более под именем Франциск АССИЗСКИЙ. Он прожил немногим более сорока лет. Назвать его классическим шизофреником не отваживаются даже самые отпетые атеисты — все-таки Святой Франциск (SanFrancisco, иначе говоря). Оспаривать же откровенную психопатичность героя не возьмется, пожалуй, ни один из трезво мыслящих теологов — даже среди прочих причисленных когда-либо к лику святых ЭТОТ выглядит редкостным чудаком и эксцентриком.

С самого момента обращения из порочного и праздного богатенького наследника в странствующего монаха он вел жизнь фанатичного аскета. Тело свое называл «братом ослом, которого нужно нагружать тяжелой ношей, часто бить бичом и кормить плохим кормом». Аскетизм «зерцала Христа» (или скомороха бога — самоопределение) переходил за грань не только самоистязания, но и самоуничижения: если он просил хлеба, тот должен был быть черствее камня, если объедки — хуже тех, что швыряют псам…

Короче. Года за два до смерти, в 1224-м, во время рядовой вроде бы молитвы он принялся истекать кровью. Цитируем очевидца: «Его руки и ноги, казалось, были пронзены гвоздями со шляпками с внутренних сторон кистей и в верхних частях стоп. Более того, на его правом боку был шрам, как от удара копьем, из которого часто сочилась кровь»… И мы бы не вспомнили здесь о святом Франциске, как не вспоминаем о доброй дюжине соразмерных ему религиозных фанатиков, но он тоже писал стихи — на латыни, слишком уж богохвалебные, а все же стихи. И значит, был, как говорится, наш, из художников…

Превпечатлительной был «добрый седой поэт», как звали его последние двадцать лет современники, Уолт УИТМЕН. Известно, например, что, описывая смерть от холеры, он и сам умирал от нее, переживая невероятные судороги и корчи. В те дни Уолт был, как пишут, до того сер и страшен, что друзья попросту убегали от него…

Насчет впечатлительности… РОССИНИ признался, что плакал всего дважды в жизни: раз — уронив блюдо только что приготовленных макарон (композитор, если кто забыл, был известным на всю Европу кулинаром), и другой — когда впервые услышал игру великого Паганини.

Впрочем, биографы вспоминают и третий случай — в день сокрушительного провала «Севильского цирюльника»…

Первым на земле скрипач, применивший в концертной практике игру наизусть, ПАГАНИНИ в дни выступлений просыпался поздно, «был нервен» и подолгу без дела сидел на кровати, беспрестанно нюхая табак, что служило вернейшим признаком колоссальной внутренней работы.

Владевший виртуозной исполнительской техникой, он был одарен и величайшим даром спровоцировать и завести публику. И в этой связи необходимо похоронить легенду о недоброжелателях, подпиливших как-то перед самым началом концерта струны на его скрипке. Они, дескать, подпилили, те полопались, а невозмутимый «дьявол» триумфально закончил выступление на одной струне.

Струны, дорогие друзья, подпиливали никакие не злодеи, а сам артист. В нужный момент (под нужным нажимом) они эффектно лопались, и дальше маэстро действительно шпарил на одной не хуже, чем на четырех. Но это был всего лишь заранее спланированный фортель. Целый ряд произведений — например, соната «Наполеон» — были написаны им специально для одной струны…

У завсегдатая каждой из глав Джероламо КАРДАНО тоже имелась склонность к самовнушению. И склонность просто-таки недюжинная. Раз, переживая казнь любимого сына, наш герой страдал трое суток кряду. После чего понял, что сходит с ума и нужно неотложно обращаться за подмогой к богу… Бог то был, или кто еще, но обессилевшему ученому и впрямь явился «некто», посоветовавший срочно переложить в рот изумруд, который Кардано носил на шее — это, мол, единственный способ забыться. И стоило последовать совету, как на беднягу снизошло долгожданное забвение постигшего его горя. Другое дело, что еще целых полутора года бедняга вспоминал о смерти наследника при каждом вынужденном извлечении камня изо рта (с целью перекусить или, там, прочитать лекцию). Категорически не желая списывать это на бога или дьявола, мы склонны полагать, что мудрым советчиком Кардано выступало всего лишь второе «я» — его страждущее и ищущее выхода подсознание…

Он и умер в собою же назначенный день — 21 сентября 1576 года. Выдающийся медик (утверждал, что разработал способы излечения ПЯТИ ТЫСЯЧ болезней, что разрешил СОРОК ТЫСЯЧ СЕРЬЕЗНЫХ и В ПЯТЬ РАЗ БОЛЬШЕ мелких медицинских проблем, что, конечно, было преувеличением; на деле Кардано — автор всего 222 вполне серьезных научных работ по медицине — ВСЕГО) плюс математик-инженер-философ, он оставил серьезный след и в астрологии. К его услугам прибегали папы римские и короли. Он был кем угодно, только не шарлатаном, и верил в свои предсказания как никакой Павел в Христа!

Считается, что он сознательно уморил себя голодом, прекратив принимать пищу за неделю до роковой даты — так-де сильно боялся огорчить веривших в его дар предсказателя. А по нам — сомневающимся и в гороскопах — этот несчастный запросто мог начать голодовку всего за день до кончины, а мог не начинать ее и вовсе: профессиональный астролог, он просто обязан был умереть в давно оговоренный с собою день и час…

По имеющимся сведениям, день и час собственной смерти предсказал и его чуть более продвинутый современник и коллега — лейб-медик Карла IX и несомненный эпилептик Мишель НОСТРАДАМУС. Многие по сему поводу цокают языками, записывая факт в доказательства неоспоримой гениальности героя. А чего особенного? — разбитый подагрой 63-летний лежачий больной надписал в календаре, что этот июнь станет для него последним. А вечером, накануне ухода в мир иной, заметил — дословно: «Вы меня не увидите в живых после восхода солнца».

Сведенборг вон тоже предсказал дату своей смерти за три месяца до кончины… Тургенев, не будучи ни астрологом, ни прорицателем, за три дня до смерти сказал, что ему остались эти самые три дня… Миллионы стариков, умиравших своей смертью, говорили что-то подобное, предчувствуя приближение последнего вздоха…

Кто-то заметил, что «Центурии» Нострадамуса — единственная, кроме Библии, книга, на протяжении 400 лет публиковавшаяся практически непрерывно. Толкователей составивиших ее четверостиший (совершенно, между прочим, сознательно записанных провидцем «в туманной форме») хватало всегда. Даже ведомство ушлого Геббельса, не сыскав в ней подходящих предсказаний «тысячелетнести» последнего Рейха, выпускало листовки с подложными, умело стилизованными под оригинал «Центуриями» — планетарный авторитет средневекового еврея был до того непререкаем, что не пользоваться им было бы по меньшей мере непрактично…

За столетия его имя обросло целым сонмом легенд и фантастических домыслов. Чего стоят одни воспоминания Екатерины Медичи о чудесном зеркале, будто бы однажды продемонстрированном ей под страшным секретом! Будто бы показывавшем картины будущего — безо всяких даже стихотворных комментариев! Королева мистификации надиктовала их за пару лет до смерти, и подозревать ее во лжи как-то даже неловко: чего бы ради старой прожженной монархине пиарить какого-то подданного?..

Можно сколь угодно долго спорить о достоверности оставленных Нострадамусом прогнозов, и бог с ними — с лондонским пожаром 1666-го, с Великой французской революцией и казнями Людовика XV и Марии-Антуанетты, с угаданной до мелочей судьбой Наполеона, но 73 года и 7 месяцев, отпущенные Советской России, — совпадение, что ни говори, до загадочного впечатляющее. Пока же, не отвлекаясь на аргументы за и против состоятельности нострадамова наследия, мы обратим чуть более пристальное внимание на механизм постижения им грядущего.

Считается, что предсказания свои наш герой строил на строго научных — астрологией поверенных данных. Однако по утверждению целой армии биографов первые позывы к пророчествованию Мишель испытал после одного из припадков падучей, коей страдал с 19-летнего возраста. Более того: самые точные (то есть, самые привязываемые теперь к истории) предсказания были сделаны им вслед сильнейшим эпилептическим припадкам. А по данным современной медицины развитие сумеречного расстройства сознания с галлюцинаторно-бредовым феноменом у эпилептиков в постприпадочном состоянии (одолели? вот и славно) — довольно характерное для данного заболевания явление.

После выхода в свет (в 1555 году) первой брошюры с сигнальным набором предсказаний книжка Нострадамуса моментально превратилась в бестселлер. Известно, что с того самого времени наш герой и завел привычку сознательного погружения в творческий экстаз. За три дня до очередного сеанса он начинал поститься — «дабы лишиться материальной энергии тела». Моменту пророчества предшествовало также половое воздержание (видимо, и это помогало — ну, как боксерам). Доподлинно известно и то, что для вызова очередной вспышки магического озарения Нострадамус активно пользовался опиумом и страмонием. Не брезговал он и настойкой мандрагоры, обладавшей, как считалось тогда, чудодейственными свойствами. Выяснено и то, что эпилепсия его от сеанса к сеансу прогрессировала…