Поцелуй навылет - Фиона Уокер

— Джин, мне очень жаль… — начала она, зная, что любое придуманное объяснение будет бесполезным. — Пожалуйста, прости меня.

— Мне правда нужно сегодня уехать…

— Тогда уезжай, — огрызнулась Джин, не поворачиваясь к ней. — Лучше иди и собери свои вещи.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — закричал Тони, врываясь на кухню за очередной бутылкой вина. — Мы должны были сесть за стол час назад. Все уже напились.

— Фоби уезжает в Лондон, — радостно объявила Саския.

— Что, прямо сейчас? — Тони посмотрел на Фоби, в его глазах бушевала ярость. — Ты не можешь так поступить, иначе это покажется слишком очевидным.

— О чем все сегодня говорят? — воскликнула Джин. — Сначала ты чертовски несправедлив к Фоби, и она чуть не плачет при гостях. Затем эта Мицци начинает без умолку трещать о том, что этот дом был бы для них идеален, как будто он выставлен на продажу, а это не так… Теперь Саския болтает всякую чепуху, а Фредди собирается удрать в Лондон… И вдобавок ко всему, — ее обычно негромкий голос стал пронзительным от эмоций, — кто-то пытается отравить моих собак!

Она указала на раковину, где стояла керамическая миска для собак с зеленой вязкой массой, украшенная недожаренной форелью.

Тони нетерпеливо посмотрел на нее.

— Помолчи, дорогая. Ты пьяна. Саския, приготовь матери большую чашку черного кофе и переоденься во что-нибудь другое. Фредди, я хочу с тобой поговорить.

— Наша семья терпит полный крах! — в слезах закричала Джин. Она твердо решила дать выход накопившимся чувствам. — Никто не разговаривает друг с другом, мы прячемся по разным комнатам! Наши дочери несчастны, не считая Сьюки, но она слишком нас стыдится, чтобы приезжать к нам. Даже Фредди не хочет остаться. У нас нет денег, влияния в обществе, любви друг к другу… Наша первая за несколько месяцев вечеринка — настоящий провал…

— Потому что ты напилась раньше, чем приехали гости, — огрызнулся Тони. — Фоби, ты мне нужна на пару слов.

Его гневный приказ испугал Фоби, но она продолжала стоять и смотреть на Джин, готовая расплакаться. Саския находилась рядом и презрительно улыбалась.

— Всем привет! — В дверях появилось загорелое и обветренное лицо Рега.

— Кто-то хотел на вокзал? — запинаясь, спросил он.

— Фоби, мы должны об этом поговорить, — настойчиво повторял Тони.

— Фредди, не уходи. — Джин внезапно взмолилась, будто ребенок, которого оставляли в школе в первый день семестра.

Саския стояла так близко, что Фоби чувствовала запах сигарет, виски и даже слабый аромат ее шампуня. Пальцы Саскии больно впивались ей в спину.

— Я только соберу вещи, Рег, — пробормотала она. Смотреть на несчастное лицо Джин было невыносимо.

Когда Фоби попыталась попрощаться и еще раз извиниться, Джин и Тони полностью проигнорировали ее.

Только Саския, поддавшись внезапной смене настроения, заплакала.

— Пожалуйста, пойми, почему я это делаю, Фредди. — Схватив Фоби за руку, она обняла ее. — Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Я кое-что передала для тебя Регу. Подумай об этом, хорошо?

В первый раз Фоби вырвалась из ее объятий.

— Надеюсь, ты скоро забудешь его, Саския, — честно сказала она. — Но я не буду твоим личным наемным убийцей.

Она пошла за Регом, который бросился вперед по еле различимой в темноте дорожке к гаражам, как получившая команду ищейка. Оглядываясь на ярко освещенное кухонное окно, Фоби увидела, как Джин плакала, опустив голову и закрыв лицо руками.

Уже в поезде, Фоби достала папку, которую ей передал Рег. На ней едва разборчивыми каракулями Саскии было написано только одно слово — Феликс.

Даже не открыв папку, Фоби засунула ее назад в сумку.

9

Фоби приехала в Лондон после полуночи с чувством огромного облегчения оттого, что вернулась.

В квартире все было вверх дном. Рядом со спальней Флисс валялись две спортивные сумки.

Кто бы это ни был, он явно не стеснялся своего присутствия, с интересом подумала Фоби. Последний парень Флисс так боялся оставить что-нибудь в квартире, что каждое утро перед уходом тщательно собирал свои вещи, как разведенный муж, чтобы потом не пришлось возвращаться.

Выпив полпакета сока, Фоби легла на пол и посмотрела на потолок.

Перед глазами возникло лицо Дэна, как на фреске Микеланджело — окруженное маленькими пушистыми облаками и толстыми херувимами с трубами на фоне ярко-голубого неба, покрытого паутиной трещин.

«Я так по тебе скучал», — сказал он, и в его серых глазах засияла любовь.

Фоби крепко закрыла глаза, но его лицо никуда не исчезло, будто высеченное на внутренней поверхности век.

До нее смутно доносились какие-то голоса.

— О, Фоби вернулась. Это ее сумка. Наверное, она спит. Завари нам свежий чай, мне нужно в туалет. Она тебе понравится, хотя она немного сумасшедшая.

— Я вижу.

— Фоби! Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Флисс! — Фоби повернула голову и увидела россыпь коричневых веснушек. — Где я?

— В кухне на полу с ногами в холодильнике, — резко сказала Флисс. — Что чертовски негигиенично. Лед растаял и залил мою еду. Теперь все наверняка испортилось. И на тебе мое платье, которое я вчера искала целый час. Оно стоило мне месячного заработка.

— О… — Фоби приподнялась, упираясь локтями в пол, и опрокинула коробку апельсинового сока. Проследив взглядом по всей длине своего тела, она увидела в голубоватом свете полностью размороженного холодильника две ступни, очень белые и очень мокрые. Они составляли разительный контраст с лицом, которое выглядело так, словно побывало в очень горячей печке.

— Ты напилась? — требовательно спросила Флисс. Она знала, что после изрядной дозы спиртного Фоби демонстрировала чуждое всякой логике стремление заснуть в ее шкафу, на кухонном столе, в ванне и довольно часто просто на полу. Холодильник был новой и нежелательной вариацией.

— Нет, я так не думаю. — Фоби покачала головой и заметила, как тапки большого размера угрожающе прошли менее чем в одном футе от ее ноги.

— Это Айен. — Флисс вздохнула с раздражением. — Айен, это Фоби, моя бывшая соседка по квартире. Сегодня она съезжает.

— Привет, Фоби.

Она посмотрела вверх, чтобы увидеть уже знакомые глаза, которые ей мягко улыбались. Он обладал пушистыми волосами орехового цвета, ямочками, мальчишеской улыбкой и точеным подбородком. Он определенно вызвал бы борьбу с нанесением увечий, если бы прошел через спальню девочек в пансионате. Он как будто сошел с обложки модного каталога.