Море живёт - Н. Тарасов

Глупыш

Перед откладыванием яиц клюв пуффина становится похожим на клюв топорика или попугая, а потом наросты отваливаются, и клюв принимает прежний, «общептичий» вид. Тогда пуффин, как и другие буревестники после вывода птенцов, становится опять морским бродягой и странствует по просторам морей, забираясь за много тысяч миль от покинутых гнездовий. И все-таки после сильных бурь на берегу мелководных участков можно найти сотни мертвых пуффинов; прибрежные воды в шторм опасны для летающих совсем низко над водой или плавающих буревестников, захлестывая своей крутой и частой волной этих птиц, легко справляющихся с огромными, но пологими и не такими частыми валами открытого моря.Вороны, соколы, поморники — враги коренастых пуффинов, опасные для их племени главным образом на гнездовьях. Здесь этим хищникам труднее добраться до единственного в каждой норке яйца или птенца, нежели заклевать беспомощного на берегу пуффина.У нас на островах Врангеля, Геральда, на Чукотке и в Беринговом проливе тысячными стаями зимует летом короткохвостый пуффин. Он во время северной зимы гнездится большими поселениями на берегах юго-восточной Австралии и Тасмании, а после вывода птенцов пересекает экватор, уже к июню достигая Берингова моря, а в июле — Берингова пролива.Это как раз обратное явление по отношению к зимовкам наших северных птиц в южном полушарии тамошним летом.

Качурки

Много изящнее обыкновенного буревестника фульмар, или глупыш, кроткого вида птица, похожая на длиннокрылую чайку. Но подойдите к глупышу во время насиживания его единственного яйца где-нибудь на карнизе обрыва высоко над прибоем; сначала вы успеете, пожалуй, даже растрогаться при виде того, как птица как будто доверчиво и с любопытством вытянет навстречу свою шею и, словно прицеливаясь, уставится на посетителя. Через мгновение вы убедитесь, что глупыш прицеливался в самом деле и обдал гостя струей с силой выброшенной из клюва жидкости, нестерпимо пахнущей тухлой ворванью.Глупыш гнездится у нас на севере от Мурмана до Новой Земли, на острове Врангеля, по берегам Берингова моря и всюду по дальневосточному морскому побережью СССР.Глупыши и обыкновенные буревестники по размерам тела и крыльев занимают промежуточное положение между гигантами альбатросами и крошечными буревестниками — качурками, штормовыми ласточками*, также встречающимися в наших северных и дальневосточных морях. Они обычно темнокоричневого цвета, а в пасмурную погоду кажутся и вовсе черными.

* Морскими ласточками часто называют крачек.

Как и большие буревестники, эти малыши роют норки, а где это невозможно, находят себе самые узенькие и глубокие закоулки и щели в скалах. В пору насиживания и выкорма птенца (которого качурки, кстати сказать, пока он еще в пуху, раскармливают до того, что он становится больше родителей) качурка летает ночью, а днем беззвучно сидит в норе. Зато ночью и во время шторма они сильно шумят.Питаются качурки обычно очень мелкими рыбешками и крупными планктонными рачками, но в наибольшее возбуждение они приходят, увидев дохлого кита или тюленя; качурки так любят ворвань, что матросы прозвали их «китовыми птицами».Эти пташки вьются в шторм вблизи корабля, следуют за ним, низко летя над его кормовой струей. Они используют сравнительно спокойную воду кормовой струи корабля для того, чтобы ловить там пищу, недоступную при штормовом волнении вокруг. Вероятно винт, вращаясь, глушит всякую мелкую живность, а она, всплывая в кормовой струе, тоже приманивает буревестников.

Гага на гнезде

Из гусиных птиц с морем связаны больше всего казарки и гаги, хотя многие другие гуси и утки тоже непрочь пожить у моря или, по крайней мере, прилетать к морю, чтобы подкормиться, а утки-нырки даже пропахли рыбой, получив в обиходе название «морских уток»; они считаются несъедобными, за исключением, впрочем, некоторых видов.Черная, белощекая, краснозобая казарка обычна на советском севере.Казарки любят гнездиться в звериных норах, не только в покинутых, но и в обитаемых, как ни трудно нам вообразить совместное житье казарок, скажем, с лисицей.Жители острова Сильта научились проделывать в сводах занятых казарками нор отверстия, достаточные для того, чтобы сверху можно было просунуть руку и, постепенно забирая у казарок яйца и пух, получают немалую прибыль. Вместо обычных 7 — 12 яиц казарки, лишаясь яйца за яйцом и пытаясь пополнить убыль, способны снести до 20 — 30 штук; и последний пух они в таком случае с себя обдерут, лишь бы гнездо было в порядке.Замечательная птица гага, у нас на севере ее несколько видов: обыкновенная, или «мягчайшая» (последнее слово участвует в ее латинском научном названии), гребенушка, очковая, стеллерова или малая. Самцы гаг в гнездовое время имеют красивый брачный наряд с розовыми, блестяще-черными, зелеными, металлически отливающими пятнами, полосами, зеркальцами. Самки гаг окрашены гораздо скромнее, чтобы их нельзя было заметить на гнезде, где приходится насиживать им одним. Гнездо выстлано мягким, удивительно мало теплопроводным и, вдобавок, упругим, что не позволяет ему сбиваться в комки, пухом. Недаром гагачий пух так ценится для одежды полярников и летчиков, именно гагачьим пухом была подбита палатка советской дрейфующей станции 1937 — 1938 годов «Северный полюс». Из гагачьего пуха получаются и ценнейшие вязаные вещи.

Утки-нырки

Обыкновенная гага гнездится целыми колониями. При умелом обращении с нею гага становится полудомашней птицей, порой насиживая даже в человеческих жилищах. Для нее подготовляют гнездо, ее охраняют, подкармливают, стараются не пугать, помогают птенцам добраться к воде. Гнездо — беспорядочная куча веток, водорослей, сена или соломы, выстланная внутри пухом, который самка выщипывает у себя. Когда пух из гнезда заберут промышленники, то домовитая гага, чтобы возобновить пуховую выстилку гнезда, ощипывает своего щеголеватого супруга.Утки-нырки так увлекаются ныряньем и едой, что забывают порой об опасном соседстве человека.

Олуши

Олуши добывают свою пищу также ныряньем, но ныряют с воздуха, с налета, разгоняясь, а затем в последний миг плотно складывая крылья, тараня воду длинным, острым клювом, почти отвесно вонзаются в нее с сильным всплеском. Они, как и буревестники, «вошли в воду с воздуха», а нырки — «с берега». Удар о воду силен, и его смягчают особые подкожные разветвления воздушных мешков тела. Скелет легкий — кости полые. Крылья олуш очень длинные, летают они хорошо, могут парить в воздухе подолгу.Начинают олуши пикировать на воду еще с высоты 20 — 30 метров и ныряют глубоко, судя по тому, что они попадали в рыбачьи сети на глубине 25 метров. Меткость пикирования олуш поразительна.Питаются олуши рыбой, неимоверно быстро ее переваривая.С какой силой таранит олуша при нырянье, показывает следующий, недавно произошедший случай. Нашли еще живую олушу, на клюве которой крепко держалось насквозь им пробитое тело чистика. Это, несомненно, произошло при устремлении олуши сверху на какую-то желанную добычу, бедный чистик только подвернулся на пути.Водятся олуши по берегам морей тропической и умеренной полосы. Когда они садятся на корабль или сидят на берегу, то легко даются в руки (отсюда и нелестное для них имя), но их клюва надо все же остерегаться. Ходок олуша совсем плохой; плавает она тоже медленно и неуверенно, хотя легко держится и часто спит на воде.Поучительно следить за приземлением олуш, когда они умело тормозят полет, изогнув распростертые неподвижные крылья, вывернув и оттопырив ноги. Это мастерство совершенно необходимо для посадки на узенькие уступы скал, где олуши устраивают из водорослей свои убогие гнезда. Легко приземляться или приводняться птицам с тяжелым телом, с небольшими крыльями. А вот каково садиться на намеченный «пятачок» олуше?! Надо еще помнить, что от утеса отражаются воздушные потоки, да в жаркий день и сам утес порождает добавочные токи воздуха, нагреваемого при соприкосновении с горячей от солнца поверхностью утеса.Олуша распространена на севере Европы и на атлантическом побережье Северной Америки. Обычный цвет ее в молодости — пестросерый, в среднем возрасте грудь птицы белеет, затем и спина становится почти белой, а к старости олуша совсем седеет.Перуанская олуша чрезвычайно многочисленна на берегах Чили и Перу. Пожирая в этих водах огромные количества рыбы, особенно анчоуса (хамсы), она едва ли не самая главная производительница гуано.В тропиках олуши нередко громоздят свои кучеобразные хворостяные гнезда прямо на коралловом песке или на деревьях, где они только есть, например на мангровых деревьях залива Карпентария в Австралии. Злейший враг кротких, беспомощных, шумливых только у гнезд, олуш в тропиках — это фрегат. Шумливость в пору постройки гнезд вызывается, в частности, тем, что олуши, как и многие другие птицы, склонны утаскивать для своего гнезда строительные материалы, принесенные для себя их соседями.Олуши редко залетают дальше 100 миль от берега, обычно же держатся еще ближе. Если в последние дневные часы удается в открытом море увидеть несколько олуш, летящих в одном и том же направлении, то можно быть уверенным, что там находится суша.Фаэтоны, или «тропические птицы», попадаются только в тропической полосе океанов. Очень красивы их длинные хвостовые перья. Птица белая, иногда с черными, порой полулунной формы, полосками и часто с розовыми или светлокрасными оттенками, один вид фаэтонов обладает красными хвостовыми перьями. Перья эти бывали не раз в спросе для женских шляпок в городах, а на океанических островах местные жители ценят перья фаэтонов всегда.