В мишуре и блестках - Найо Марш

— Так.

— Ну вот! — обрадовался Рэйберн. — Мы взяли старт. Конечно, до финиша еще далеко. Я читал вашу книгу. Знаю, что вы думаете о быстрых выводах.

— Тем не менее старт вы взяли.

— Тогда двинемся дальше. Этот малый, прежде чем уйти, замечает испачканный парик и смывает пятна под краном в раковине, потом напяливает парик на лампу, а сверху еще дурацкую тиару нахлобучивает. Потом он выходит, забрасывает кочергу на ель, а тело — если, конечно, это мертвое тело — сваливает… неизвестно где. Ну, что скажете? Давайте, докажите, что я свалял дурака. Давайте.

— Мой дорогой коллега, я нахожу ваше предположение достаточно обоснованным.

— Правда?

— Однако есть проблемы.

— Какие?

— Пол, например. Ковер. На нем четкие следы мокрых меховых сапог, и больше ничего. Никакой другой обуви. И ни малейшего намека на то, что тело волокли к двери. Хорошо, допустим, его несли. Но все равно должны быть другие следы, причем в обе стороны: и от двери, и к двери, не так ли?

Рэйберн угрюмо уставился на ворсистый ковер с четкими отпечатками мокрых следов, идущих от двери. Взяв сапог, он приложил его к ближайшему отпечатку.

— Тютелька в тютельку, — сказал он. — И заметьте, сапоги все еще сырые. Здесь им не высохнуть, к тому же со вчерашнего вечера и суток не прошло. Так… что дальше? Что у нас осталось? Вторая версия: он отправился наверх, и там его пристукнули.

— А парик?

— Хорошо, ваша правда. Он отправился наверх в парике. Бог знает почему, но в парике. Он входит в гардеробную, и его ударяют кочергой, и… вот оно! Погодите, погодите! А потом ударивший выбрасывает кочергу в окно, и она застревает в ветвях!

— Возможно.

— Еще как возможно.

— А что с телом? Если Молт, конечно, к тому времени уже был мертв.

— Его тоже выбросили в окно… Постойте, не торопите меня.

— Ни за что на свете. Я лишь хотел уточнить: когда тело совершало последний полет, где был парик? Намертво вцепился в лысину, чтобы не свалиться?

Рэйберн сглотнул.

— Чертов парик, — сказал он. — Забудьте вы о нем на время. Пойдем дальше. Мне сказали, что этой своре дрессированных бандитов было приказано обыскать территорию. Так мне сказали. А что, если кто-то… ну хорошо, предположим, кто-то из их компании… уже убрал тело? Ночью? Как вам такая мысль, годится?

— Сейчас посмотрим. Кто-то убрал тело и, чтобы запутать следствие, вернул злосчастный парик в раздевальню?

— Мне лично эта идея нравится, — произнес Рэйберн с плохо скрываемым самодовольством. — Что ни говори, а все концы сходятся. Вчера вечером шел снег. Обидно, на земле нам ничего не найти.

— Пока не растает.

— В самую точку попали. — Рэйберн откашлялся. — И находка будет не пустячной. — Помолчав, он добавил: — В общем, случай для уголовно-следственного отдела. Мне придется позвонить старшему следователю, но я и так знаю, что он скажет. Он прикажет начать обыск. Послушайте, я прямо сейчас отправлюсь звонить, а вы подождите здесь, ладно?

— Но…

— Я буду вам очень признателен.

— Хорошо.

Рэйберн бросился звонить старшему следователю, а терзаемый дурными предчувствиями Аллейн остался в раздевальне. Вернулся Рэйберн, деловитый и энергичный.

— Ну что я говорил! — воскликнул суперинтендант. — Он свяжется с начальниками лабораторий, а пока я остаюсь здесь за старшего. Значит, так. Я должен организовать поисковую партию и попросить майора Марчбэнкса прислать собак. Вы подождете меня, хорошо?

Аллейн согласился и сдержал слово. Когда Рэйберн вышел, он снова осмотрел парик, выдернул для себя волосок, ощупал все еще сырой костюм и впал в глубокую задумчивость, из которой его вывело возвращение Рэйберна.

— Сплошное невезение, — проворчал Рэйберн. — Кража со взломом и насилием и еще бог знает что на нашем участке. Начальник направит нам столько людей, сколько сможет найти, а майор Марчбэнкс пришлет столько собак, сколькими сможет пожертвовать. Они будут здесь через час, а тем временем… — Он умолк, глянул на Аллейна и бодро продолжил: — Надо взять показания у слуг… и опросить гостей. Всех.

— Эк вам подфартило, есть шанс прославиться.

— Смеетесь? Я здесь, пока не явятся люди из уголовно-следственного отдела. А потом меня выпихнут обратно к моим любимым пьяным дебоширам. Послушайте! — вдруг заволновался Рэйберн. — Не думаю, что в наших силах справиться с этим делом. Одни мы не сможем. Начальник правильно сказал: людей мало, а хлопот по горло. Мы и так из сил выбиваемся. Держу пари, что старший следователь уже звонит выше по начальству.

— Он может попросить помощи в полиции графства.

— Лучше бы он сразу звонил в Скотленд-ярд!

Аллейн не ответил.

— Вы понимаете, к чему я клоню?

— Понимаю, но не разделяю. Ситуация абсолютно идиотская. Моя жена гостит в доме, и я тоже. Поэтому мне никак нельзя ввязываться, о чем я уже сообщил Билл-Тасману. Пусть они звонят в Скотленд-ярд, если пожелают, но меня пусть оставят в покое. Я тут ни при чем. Возьмите показания у моей жены — вам, разумеется, потребуется опросить ее, — а затем, если у вас не возникнет возражений, я с превеликим удовольствием увезу ее отсюда. Больше мне сказать нечего, разбирайтесь сами. А я умываю руки. Вы, наверное, хотите запереть раздевальню? Ключи есть? А, вот они.

— Но…

— Мой дорогой коллега, нет. Больше ни слова, прошу вас.

И Аллейн быстрым шагом вышел в холл.

Там он обнаружил Хилари. Тот стоял ярдах в двух от раздевальни, выражение лица у него было неординарным — почтительность, приправленная дерзостью.

— Не знаю, что вы обо мне подумаете, — начал он. — Подозреваю, очень рассердитесь. Видите ли, я только что побеседовал с местным боссом. Со старшим следователем. А также с вашим непосредственным начальником в Скотленд-ярде.

— Дело в том, — услужливо пояснил Хилари, — что мы с вашим начальником немножко знакомы. Когда я только поселился здесь вместе с прислугой, он нанес визит в Вейл, и Марчбэнкс привел его сюда. Он заинтересовался моим экспериментом. Но мы не должны заставлять его ждать, не правда ли?

— Он все еще на проводе?

— Да. Хочет переговорить с вами. Телефон вон там. Я знаю, вы простите меня, — произнес Хилари в спину Аллейну.

«Тогда ты знаешь намного больше, чем следовало бы», — подумал Аллейн. Он помедлил несколько секунд, чтобы унять злость, и взял трубку. Хилари с подчеркнуто деликатным видом удалился. «Не отправился ли он втихую подслушивать разговор с другого аппарата?» — пронеслась мысль у Аллейна.

Помощник комиссара полиции был настроен как поплакаться, так и пошутить.

— Мой дорогой Рори, — начал он, — что за удивительные знакомства у вас. Решили гульнуть на полную катушку?

— Уверяю вас, сэр, я здесь случайно.

— Так и думал. Вас не подслушивают?

— Предположительно нет.

— Отлично. До Билл-Тасмана мне звонил местный старший детектив. Похоже, у меня для вас плохие новости. Они по уши заняты: ограбление крупного универмага с применением насилия и почти бунт, последовавший за какой-то дурацкой сидячей забастовкой. Они пришлют вам несколько парней, но людей катастрофически не хватает. Если я правильно понял, это ваше дельце…

— Оно не мое.

— Минуточку. Это ваше дельце может оказаться весьма занимательным? — Именно такой фразой помощник комиссара обычно намекал на предполагаемое убийство.

— Да, возможно.

— Так. Ваш гостеприимный хозяин хотел бы, чтобы вы занялись расследованием.

— Но им занимается местный старший следователь. А пока его подменяет суперинтендант Рэйберн из Даунлоу.

— Выражал ли старший следователь намерение действовать в одиночку?

— Наверняка он начнет ныть и жаловаться…

— Уже начал. Просит помощи у Скотленд-ярда.

— Но сначала он должен переговорить со своим старшим констеблем.

— Старший констебль на Бермудах.

— Черт побери!

— Линия очень плохая. Что вы сказали?

Аллейн подавил желание ответить: «Вы слышали».

— Я выругался, — сказал он.

— Рори, ругань вам не поможет.

— Послушайте, сэр… Моя жена, Трой, она гостит здесь. И я тоже. Неловко получится.

— Я подумал об этом, Трой лучше будет вернуться в Лондон, согласны? Передайте ей большой привет и скажите, я сожалею, что в праздник напустил на нее полицию.

— Но, сэр, если я задержу других гостей, то я должен буду… Вы понимаете, ситуация просто фарсовая.

— Возьмите у них показания и отпустите, если все будет в порядке. У вас и без них есть кем заняться.

— Не уверен. История странная. Хуже того, несуразная.

— Намекаете на слуг-убийц? Великолепный, если не образцовый пример реабилитации. Но и среди них мог затесаться рецидивист. Рори, — помощник комиссара сменил тон, — мне очень жаль, но мы сейчас чрезвычайно загружены. К расследованию нужно приступить немедленно, и тут требуется человек с вашими особыми талантами.