Пробуждение - Шеннон Дрейк

У барной стойки Меган толкнул какой-то парень в костюме скелета. К нему сзади подошел разъяренный Финн и положил руку на плечо.

Меган открыла было рот, чтобы остановить мужа, но почувствовала, что не сможет.

– Эй, приятель, эта леди – моя жена, – с угрозой в голосе негромко промолвил он, буравя взглядом парня.

Парень в страхе отшатнулся, почувствовав исходившую от Финна опасность.

– О, прошу прощения, я не хотел обидеть ее…

И он быстро исчез в толпе.

– Ты же знаешь, что я сама сумею уладить любое мелкое недоразумение, – сказала Меган.

На лице Финна появилась мрачная усмешка. Финн походил на хищного зверя, готового броситься на защиту своей самки. Меган испытала странное удовольствие от мысли, что она приручила этого царя джунглей. Да, этот хищник не представлял для нее опасности до тех пор, пока его сердце принадлежало ей.

– Ты заказала мне пиво?

– Нет. На вот возьми мое, а я пока закажу еще один бокал.

– Спасибо. Один из микрофонов плохо работает, надо настроить его. Кстати, Джозеф и Морвенна уже здесь. Они заказали ужин для нас, и в следующем перерыве нам его подадут.

– Отлично!

Финн ушел настраивать микрофон, а Меган, получив бокал, пригубила пиво.

У нее было неприятное чувство, что за ней наблюдают. Осторожно оглядевшись, она заметила, что с нее не сводит глаз мужчина в костюме монстра. Меган вспомнила, что это именно он вчера вечером помог ей распутать волосы, зацепившиеся за свешивавшуюся с потолка декорацию.

Мужчина сидел в конце барной стойки. Увидев, что Меган смотрит на него, он поднял свой стакан и улыбнулся ей. Она тоже подняла бокал с пивом, встала с высокого табурета и направилась к сцене.

По дороге ее останавливали люди, которых она не знала. Они благодарили ее, говорили комплименты, о чем-то расспрашивали. Но Меган спешила вернуться к Финну.

В следующем перерыве Финн и Меган сели за столик Морвенны и Джозефа. Разговор за ужином не клеился, вечер подходил к концу.

После выступления Дугласы не стали задерживаться в отеле. Финну хотелось поскорее вернуться в пансионат. Им удалось быстро найти место для парковки. Приняв душ, Меган и Финн легли. Меган заснула сразу же, как только ее голова коснулась подушки.

Это началось с приходом темноты, которая вдруг озарилась странным голубоватым светом. В воздухе повис туман, и Меган на мгновение показалось, что у нее произошел провал в памяти и она все еще находится на сцене.

Меган было очень холодно. Если бы плащ был надет поверх ее черного платья в готическом стиле, она не мерзла бы так сильно. Но на ней не было платья и ее пронизывал адский холод. Она стояла на ветру в черном плаще, и ее со всех сторон окутывал сырой голубоватый туман.

Меган не раз снились кошмары, суть которых состояла в том, что она выходит на сцену, забыв надеть одежду, и, осознав это, чувствует жгучий стыд. Однако сейчас она не испытывала смущения или неудобства от своей наготы.

Может быть, она выступала перед нудистами и поэтому не стыдилась того, что плащ был надет на голое тело? Меган не могла разглядеть публику. Она различала только смутные силуэты в голубоватом тумане. И лишь порой ей удавалось увидеть то тут, то там улыбку или глаза тех, кто смотрел на нее. Причем все глаза были неестественного красного цвета. Это смущало Меган.

И еще Меган видела, что все вокруг нее были закутаны в плащи с капюшонами. Порывы ветра порой распахивали их полы, и она замечала, что под плащами на зрителях не было никакой одежды. Значит, они одеты точно так же, как она.

Меган пыталась убедить себя, что все это ей снится, что такого не может быть на самом деле. Она никогда не выходила из дома полуголой.

Все ждали, когда же она запоет. Меган чувствовала это. До ее слуха доносилась странная, незнакомая музыка. Она знала, что Финн рассердится за то, что она не вступает, но Меган не могла заставить себя взять хотя бы одну ноту. Она слышала, как толпа напевает слова незнакомой песни, как будто пытаясь заставить ее запеть.

Но Меган упорно хранила молчание.

Толпа все ближе придвигалась к сцене. В звучавшей музыке слышалось что-то зловещее. Меган не нравилась эта мелодия. Ей стало не по себе, и в ее душе шевельнулся страх. Он постепенно нарастал, сковывая ее тело.

Тем временем толпа все больше напирала. Люди с красными глазами не пели, а скандировали. Это было похоже на церковное пение или молитву. Но музыка была далеко не церковной – в ней звучала скрытая угроза и агрессия…

Меган начала пятиться. Она знала, что скоро упрется спиной в аппаратуру и Финн рассердится на нее. Он, пожалуй, решит, что она сошла с ума, что у нее приступ страха перед публикой – болезни, знакомой многим артистам.

Она отчаянно пыталась уклониться от тянувшихся к ней рук. Ей хотелось спрятаться за мужа от этих страшных людей, стремившихся прикоснуться к ней или уцепиться за подол ее длинного плаща.

Меган вскрикнула от ужаса, когда один из зрителей сорвал с нее плащ.

– Превосходно, – раздался чей-то ровный спокойный голос.

– А теперь нанесите ей несколько ударов, – сказал кто-то и приказал повелительным тоном: – Пойте!

Шум нарастал. Как она могла сначала принять его за музыку? Толпа скандировала какие-то слова. Меган сумела разобрать лишь несколько фраз.

– Время пришло…

– Нет! – в отчаянии крикнула Меган и резко повернулась туда, где должен был стоять ее муж.

Но Финна не было поблизости. И вообще это была не сцена, а лес. Она находилась среди деревьев, в лесной чаще.

Толпа начала расступаться, давая дорогу тому, кто шагал прямо к Меган.

Она почувствовала порыв ветра, и на нее упала чья-то тень. Вокруг росла высокая трава, из которой выглядывали старые надгробия.

И тут Меган увидела, что к ней сквозь толпу плывет, скользя по траве, мраморная фигура… Это была скульптура с заброшенного кладбища. Лицо сатира повергло ее в ужас. Оно смеялось, издеваясь над ней. Глаза изваяния гипнотизировали. Его горящий взор, казалось, пронзал насквозь и одновременно призывно манил. Меган смертельно боялась сатира, и в то же время ее тянуло к нему. Она хотела убежать и жаждала, чтобы он дотронулся до нее.

Его ноги заканчивались копытами. Может быть, именно поэтому его походка казалась плавной, как будто невесомой. Он изрыгал огонь, и поэтому от него исходило тепло. Меган явственно сознавала, что стоит перед ним совершенно нагая. Она вскинула голову, готовая ко всему. Меган знала, что, как только сатир коснется ее, она падет перед ним ниц и выполнит любые его распоряжения.

Она чувствовала, как нарастает ее сексуальное возбуждение. Ее промежность увлажнилась от похоти. Сатир был способен утолить ее страсть, и Меган была готова упасть перед ним на траву и раздвинуть ноги.