Сливово-лиловый - Клер Скотт

— Хорошо. А если я не хочу говорить?

— Значит ты не будешь говорить. Тогда мы посмотрим фильм, и я обещаю, что на этот раз заткнусь.

Я улыбаюсь, не могу с этим ничего поделать. И как удар по голове, слышу голос Марека в ухе: «Ты этого не заслуживаешь. Ты этого совершенно не заслуживаешь. Ты не стоишь этого».

* * *

Мы едем к нему домой, как и планировалось изначально. Утром я собрала рюкзак со всем необходимым, который оставила на хранение в его машине. Я чувствую себя хорошо с ним, и решаю не позволять Мареку испортить мой день.

После того, как мы заходим в квартиру, я наклоняюсь, чтобы ослабить ремешки туфель.

— Подожди, — говорит его голос мне в спину, и я чувствую, как он прижимается к моей заднице. — Оставь туфли. План еще в силе.

Медленно выпрямляюсь и прислоняюсь к стене. Чувствую его губы на моей шее, на затылке, вдоль линии роста волос. Роберт обхватывает ладонями мою грудь, подразнивает мои соски через ткань платья. Я прислоняюсь к нему, чувствую стремительно возрастающее возбуждение, страстное потягивание в паху и выгибаюсь грудью навстречу его рукам.

— Да? — спрашивает он меня, и я закрываю глаза. Я знаю, что он манипулирует мной. Сначала заводит, а потом спрашивает, но мне нравятся такие манипуляции. Обожаю, когда меня так далеко заводят, что я уже не в силах сказать «нет», потому что каждая клеточка во мне хочет покориться чужой воле. Это ощущается великолепно. Положительно. Правильно.

— Да, — шепчу я, чувствуя, как он медленно тянет молнию платья. Помогает мне избавиться от него, берет его и несет в спальню. Я слышу, как он открывает комод, знаю, что достает игрушки, которые хочет использовать.

— На кухню, — тихо говорит он позади меня.

Я иду и слышу, что он следует за мной. Еще на ходу я чувствую, как он расстегивает мой лифчик, и снимаю его. Он отбирает вещицу у меня и куда-то отбрасывает. На кухне Роберт помогает мне выбраться из трусиков, целует меня в плечи, ласкает живот, спину, бедра, ягодицы.

— Заведи руки за спину, Аллегра.

Я делаю то, что он требует, дрожа от возбуждения, от предвкушения. Я чувствую широкие кожаные наручники, которые обвивают мои запястья. Сначала туго, потом немного слабее. Он проверяет пальцем, хорошо ли они сидят, не слишком ли туго, не слишком ли свободно. Затем я слышу щелчок защелкивающегося карабина, соединяющего кольца на обеих наручах. На пробу пытаюсь раздвинуть запястья. Шансов ноль.

— Наклонись.

Роберт слегка поддерживает меня, когда я — на высоких каблуках это не так уж легко — наклоняюсь вперед и ложусь грудью на столешницу. Я резко втягиваю воздух, когда мои чувствительные соски соприкасаются с прохладной древесиной, но знаю, что скоро будет тепло. Дерево милостиво. А это стол из цельного дерева. Думаю, что он достаточно прочный, не сломается. Моя задница чудесно выпячена, ноги благодаря высоким каблукам оптимально напряжены. Роберт отступает назад и любуется мной.

— Цвет? — тихо спрашивает он, и я улыбаюсь.

— Зеленый.

Он снова подходит ближе, останавливается позади меня и скользит рукой между моими ногами, пальцами немедленно погружается в мою влажность, и я стону, громко, не сдерживаясь. Я ждала этого момента в течение нескольких дней.

— Ты мокрая, Аллегра. Почему?

— Почему? — переспрашиваю я, потому что не знаю, что должна ответить.

— Да, именно. Почему, Аллегра?

Он начинает толкаться в меня пальцами, и я закрываю глаза.

— Потому что… потому что ты будешь меня трахать…

— Буду. Тебе нравится эта идея?

— Да, о, Боже, да!

— Проси об этом.

— Пожалуйста, трахни меня, Роберт. Возьми меня. Пожалуйста… — хриплю я и чувствую, что приближаюсь к оргазму. Он вытаскивает пальцы из меня и посвящает себя моему клитору, чередуя нежную и интенсивную стимуляцию. Мое дыхание учащается, становится быстрее и быстрее, ноги начинают дрожать, напрягаются все сильнее и сильнее, я выгибаю спину до упора, я едва могу оставаться на месте. Тысячи маленьких фейерверков взрываются во мне, увертюра к огромному гигантскому фейерверку.

— Аллегра? — спрашивает Роберт, приближаясь к моему уху. Это предупреждение. Он понимает, что я почти на грани, и дает мне шанс вести себя подобающим образом.

— Можно мне… о, Боже, Роберт… пожалуйста, можно мне… кончить, пожалуйста?

— Нет, — говорит он, убирая руку. — Еще нет.

Я чувствую, как он хватает меня за бедра. Я ожидаю толчка вперед, когда он пронзит меня быстро и мощно, но он мучает меня еще больше: бесконечно медленно входит в меня, я хнычу, впиваюсь ногтями в ладони и выпячиваю задницу как можно дальше ему навстречу.

— Теперь ты можешь кончить, Аллегра.

— Спасибо. — Я задыхаюсь, ожидая, что что-то случится. Но ничего не происходит.

— Разве ты не хотела кончить? Я жду, Аллегра.

О, Боже.

— Я… я не могу так.

— Нет?

Его голос звучит насмешливо, и я знаю, что он ухмыляется. Он двигается минимально, заставляет меня стонать, а затем снова останавливается.

— Пожалуйста, Роберт, пожалуйста, пожалуйста, трахни меня!

Настойчиво, умоляюще. Он хочет именно так, ему нужно именно так. И я даю это ему. От всего сердца. И наконец он двигается. Мощно, быстро. Я чувствую ткань его штанов на своих голых ногах. Он даже не снял с себя одежду, просто расстегнул штаны. Роберту нравятся подобные игры, я уже знаю это. А он знает, что нужно мне, и засовывает палец в нужное место. Ему не приходится долго стимулировать, за несколько секунд я на пике и позволяю своему оргазму катапультировать меня в забытье. Он наслаждается моим кульминационным моментом, хрипит что-то, что звучит как похвала, продлевает мое наслаждение, усиливает ощущения, продолжая вбиваться в меня все быстрее и быстрее. Когда снова открываю глаза, я дышу так громко, что почти не слышу, как Роберт кончает с тихим стоном. Он падает на меня, и в поисках поддержки я вцепляюсь связанными руками в его рубашку, которую он до сих пор не снял. Мы остаемся лежать на кухонном столе, ожидая, когда наше дыхание вернется в нормальный ритм. Когда чувствую, что Роберт отстраняется от меня, я издаю недовольный стон.

— Это… — бормочет он, — …позже мы сделаем это еще раз.

Я могу только кивнуть.

— Вставай.

Я с трудом поднимаюсь, слегка качнувшись, и чувствую, как его сперма стекает по моему бедру. Он отщелкивает карабин, и я вытягиваю руки вперед, встряхивая их. Было недолго, но я все равно чувствую последствия неестественного положения.

— Гостиная, — тихо говорит Роберт, — лицом к стене, руки над головой, ноги широко расставлены.

Я вижу, как он убирает свой член