Золотая акула - Андрей Молчанов

– Ив раю надо работать! – посетовал он по окончании первоначальных восторгов, связанных с нежданной встречей. – Щас, отщелкаю расходный материал, и я ваш!

Двумя часами позже, сидя на открытой террасе ресторанчика и запивая кровавый стейк темно-вишневым тинто, Вася повествовал о своих зарубежных похождениях.

– Значит, так, братцы, Флорида – это не сахар! – говорил он, мотая курчавой, давно не стриженной шевелюрой. – Она издалека привлекает, одно название чего стоит, а вот вблизи… Жарища, в домах не кондиционеры, a boot такой толщины трубы с фреоном, иначе – не выжить! Все коттеджи сетками накрыты: москитов там – сотни разновидностей! В реках – крокодилы, в океане – акулы. Тьма кубинцев, все бандиты. Били меня… за купюры. Потом увели блондинку. А потом меня местный муравей укусил – нога стала, как у слона. Все бабки на лечение отдал. Правда, паспорт себе там купил. У мафии. На чужое имя, но с покойником этим… мы как близнецы! Ну, и с документиком – в Берлин! В прохладу!

Из дальнейших Васиных слов следовало, что, поставляя продукты питания в военторг Советской армии и отстегивая за возможность этакой коммерции взятки начальству, он заработал хорошие деньги, потом получил предложение поехать сюда, на Тенерифе, в качестве охмурителя российских туристов на предмет продажи им «тайм-шер».

Прибыв на остров, Вася развил вулканическую деятельность на новой стезе бизнеса, однако отечественный турист на наживку покупки недель отдыха в отелях клевал вяло, и потому пришлось Василию открыть самостоятельное дело, приобретя катер и два водяных мотоцикла, которые он сдавал на пляже в прокат.

Полиция к Васе не цеплялась, налоги он не платил, а на редкие домогания представителей властей отвечал, что, дескать, мои мотоциклы, кому хочу, тому и даю на них кататься.

Все шло замечательно, покуда два пьяных немца не сумели поделить между собой океанский простор, совершив обоюдное столкновение на быстроходных аппаратах, приведшее и седоков, и аппараты в негодность.

Всю имеющуюся наличность Вася потратил на отмаз от рьяно взявшейся за дознание полиции, обнаружившей к тому же на бездыханных седоках спасательные жилеты авиакомпании «Иберия», которые Вася спер из самолета по дороге из Штатов в Испанию.

Ныне Вася жил на своем катере, оснащенном мощными двигателями системы «ямаха», ловил тунцов, продавая их в рестораны, и подрабатывал с помощью «поляроида» у живописных склонов вулкана.

– Наш человек! – заметил Вова, выслушав рассказ соотечественника.

– А вы тут чего? – спросил Вася. – Отдохнуть или как?

– Дело у нас, – сказал я. – Но не здесь, на Фуэртевентуре. Бывал там?

– Довелось, – кисло ответил товарищ.

– А почему нет энтузиазма в голосе?

– Планета Марс, – сказал Вася. – Один дождь в год, ландшафт катастрофический, вода стоит дорого, приходится опреснять морскую, а опреснители, как и электростанции, работают на нефти, что тоже, как понимаешь… Местные говорят: у нас тут рай бесполезного и ад полезного. Ну, все, естественно, привозное. Но свой кайф там тоже имеется. В смысле экзотики. Недаром на Канарах «Звездные войны» снимались. А живут там, кстати, толстосумы из Англии и Германии. У них даже отдельные поселки, куда испанцы – ни ногой. А вам-то что там ловить?

– Ну… есть дело, – осторожно сказал Сергей.

– Может, и я впрягусь? – предложил Вася. – Глядите… Катер вот у меня…

– Катер штука пользительная, – согласился папаня.

– Конечно, – сказал Вася. – К тому же, как говорится, маленькая пиписочка, но своя – вытащил и, значит, пописал…

– Обсудим. – Я встал из-за стола, решив совершить в ожидании десерта променад по пляжу, возле которого располагался ресторан.

Скинув ботинки, ступил на черный, в блестках обсидиана вулканический песок, перешедший в наст серой и бурой пемзы, окатываемой легкой волной. Выйдя на причал, глядя на стаи рыб в колышущейся прозрачной воде под сваями, я, опьяненный вином и воздухом вечной здешней весны, с трудом представлял себе грязные сугробы сумрачной Москвы, оставшиеся словно в другой, привидевшейся жизни.

Неужели все это было? Офисы, бандиты, суетящийся меркантильный Соломоша…

Я еще некоторое время постоял у естественного аквариума, наблюдая за рыбками, скользкими юркими крабами и черными кактусами морских ежей, прилипших к прибрежным валунам, а после, возвращаясь к ресторану, машинально зашел под прозрачный колпак, установленный над телефонным агрегатом.

Опустил в прорезь пару монет.

– Хэллоу? – ответил знакомый вкрадчивый голос моего американского партнера.

– Чего же ты смылся, Соломоша? – спросил я, туманным счастливым взором обозревая океанскую даль, над которой висел, тяжело и стремительно опускаясь в воду, громадный оранжевый таз африканского солнца.

– Ты откуда, Гарри?

– Из Африки, – сказал я. – Ну, что скажешь?

– В Америку не собираешься?

– Ни в коем случае.

– Извини, Гарри, но ты же понимаешь…

– Значит, с Россией завязано, да?

Ответить Соломон не успел. Лимит оплаченного времени закончился, и связь прервалась.

Собственно, все и без его слов было ясно. И даже без этого ностальгического звонка.

Прошлая жизнь кончилась. Новая начиналась. Вот и все.

И за нее, новую, следовало выпить с обретенными компаньонами чистого рубинового вина Испании. Под африканскими фиолетово темнеющими над океаном небесами.

Чеченский сыск

В Москву Аслан и Джамбик прилетели самолетом второразрядной авиакомпании, взяв самые дешевые билеты.

Из общака им не выделили ничего, молчаливо дав понять, что расходы на розыски стукача должны понести провинившиеся исполнители заваленной операции.

Кроме того, Аслан и сам уяснял, что, заикнись он о каких-либо командировочных, не сносить ему головы: подобную просьбу дядя воспринял бы как хамство и, маскируя свою клиническую жадность «понятиями», привычно бы самоуверился в такой версии, введя себя в праведное исступление, способное закончиться Бог весть какими оргвыводами.

В аэропорту их встречал троюродный брат Аслана – Иса, осевший в столице России еще в середине восьмидесятых годов и сумевший возглавить одну из крупных чеченских группировок, контролировавшую игорный бизнес и несколько банков.

Хладнокровный патологический убийца, вероломный и хитрый, Иса сумел создать в организации железную дисциплину, проводя одновременно политику взаимовыгодного долевого сотрудничества со славянскими группировками, благодаря чему уверенно держался на плаву в пиратских водах криминального бизнеса, успешно избегая конфронтации с конкурентами.

Даже чеченская война, сильно подорвавшая позиции практически всех группировок, состоящих из его соплеменников, обошлась Исе в минимальные уступки славянской братве и незначительные материальные потери.

Иса поселил прибывших из Америки опальных командированных в один из своих загородных домов – бывшую госдачу, некогда приписанную к канувшему в небытие советскому министерству, и дал гостям ключи от потрепанной «девятки».

Предоставление ему подобного средства передвижения Аслан воспринял как умышленное оскорбление, но, переборов гнев, на рожон не полез, сказав родственнику, что, увы, отвык от управления механической коробкой передач – причудой американских богачей, и нижайше просит подыскать иную машину, с обыкновенной автоматической трансмиссией.

Смерив учтивого братца долгим и пристальным взором, Иса, холодно усмехнувшись, согласился.

– Дам тебе БМВ, – изрек с неохотой. – Но учти: за тачку отвечаешь.

Эта мелочность вызвала у Аслана новый приступ ярости, оставшейся опять-таки невыказанной: в его положении проштрафившегося исполнителя петушиться не стоило. Тем более он с завистью и с удручением сознавал, что на скользкую иерархическую лестницу криминала Иса забрался довольно-таки высоко, стоя практически на одних позициях со всемогущим дядей, а потому уделом его, Аслана, в общении с дальним родственником были терпение и покорность.

Ни ожидаемых ресторанных кутежей, ни веселых девочек от заважничавшего, озабоченного крутыми делами Исы дожидаться не приходилось.

Ушло время, когда залетного гостя из Америки, сумевшего хоть как-то устроиться в недосягаемых капиталистических кущах, воспринимали как полубога, ловя каждое его слово и с благоговением взирая на демонстрируемые им символы могущества мировой элиты: волшебные кредитные карточки и зелено-серые доллары.

Ныне же все понимали, что дело не в обладании куском пластика, а в сумме идентифицируемых им денег, а уж наличными свеженькими баксами Россия была заполнена в большей степени, чем та страна, в которой их для нее ударными темпами распечатывали.

А государство грез Америка, и доныне закутанное для непосвященных в цветной туман ложно-сказочных о ней представлений, не просто приблизилось к российским рубежам, но находилось на углу каждой улицы: дух и суть ее перенес сюда тот же самый доллар, установивший повсеместное свое господство «в стране мечтателей, стране героев».