Истерзанное сердце - Анджела Уэллс

Сапфира послушно улыбнулась, и Тэйн, закончив свой рассказ, нажал на спуск, затем, оставив фотоаппарат, понес ее наверх, в любовно убранную спальню совершенно опустевшего дома.

Снимок получился замечательный, и Сапфира считала, что он находится в альбоме вместе с другими фотографиями. Даже в самых своих смелых мечтах она не могла предполагать, что Тэйн забрал его и поставил на столе у себя на работе. На фотографии она была просто неотразима, юная и беззаботная нимфа, с первой встречи пленившая опытного и зрелого мужчину. Никакого сравнения с тем, как она выглядит теперь, постаревшая, подурневшая, физически и эмоционально травмированная родами и собственной глупостью!

Сапфира вздрогнула.

- Я уже не та, что раньше.

- Все мы меняемся. - Ангелия остановила на ней задумчивый взгляд Это не страшно. К тому же для тех, кто нас любит, такие перемены незаметны.

- Но Тэйн не любит меня, - неожиданно вырвалось у Сапфиры. Ее лицо залила краска стыда оттого, что она ненароком выдала свою потаенную боль женщине, чей интерес к ней был вызван исключительно финансовыми соображениями.

Ангелия допила свой кофе и встала.

- Ничего не M0iy сказать по этому поводу, он никогда не говорил о своих чувствах к вам. Вы не находите, есть некая ирония в том, что, в то время как многие мужчины-греки не желают посвящать жен в свои дела, Тэйн, не имея ничего против, вынужден искать женскую поддержку на стороне?

- Но мы ведь не живем вместе, как муж и жена! У каждого из нас своя жизнь! - Ее слова прозвучали так, будто Сапфира пыталась оправдаться в совершенном ею страшном преступлении. - Почему я должна изображать то, чего нет?

Ангелия пожала плечами.

- Почему? Да потому, что так нужно Тэйну. В конце концов, кроме вас, это некому сделать. Всего лишь на пару часов. Первоклассные блюда, приятное общество, кстати, ваших соотечественников. Неужели эта просьба невыполнима?

- Подождите! - Ангелия уже повернулась, чтобы уйти, но прозвучавшая в голосе Сапфиры настойчивость заставила ее остановиться. - Может быть, уже слишком поздно. Что, если он отклонил приглашение в той его части, что касается меня?

- Я знаю, что нет. - Сапфире показалось, что темные глаза Ангелии немного потеплели. - Он решил ничего не говорить, пока не придет на ужин к ним в гостиницу. Тогда он извинится за вас и скажет им, что в последний момент у вас разыгралась мигрень и вы не смогли приехать. Это наименее обидное объяснение вашего отсутствия.

- Мне нечего надеть, - в отчаянии произнесла Сапфира, как бы ища предлога, чтобы остаться дома.

- Но ведь по суду вы получаете отдельно суммы, покрывающие ваши расходы на одежду, разве не так? К тому же до Афин можно доехать на такси. У вас масса времени, чтобы успеть не только пройтись по магазинам, но и посетить парикмахера, прежде чем вы встретитесь с Таносом.

Ангелия была права. При желании она могла все это сделать. Вопрос в том, не иссякнет ли ее решимость за оставшиеся до вечера несколько часов? Сможет ли она сыграть отведенную ей роль и не подвести Тэйна? Не окажется ли ее присутствие на ужине менее желательным, чем отсутствие, если она предстанет перед ними далеко не той искрящейся весельем и полной энергии девушкой, какой была когда-то?

- Я подумаю, - сказала она наконец. - Мне нужно какое-то время, чтобы решиться. Вы ведь ничего не скажете Тэйну, правда? Если я решу пойти, я позвоню ему в офис перед его уходом.

- Обещаю, что не скажу ни слова, - впервые улыбнулась Ангелия. - Ваш муж знает, что я просто должна была принести котенка. Я бы не хотела портить наши хорошие деловые отношения признанием в том, что вмешиваюсь в его личную жизнь. Хотя мне жаль не воспользоваться такой возможностью, когда так много поставлено на карту. Может быть, со временем вы простите мою дерзость. В любом случае, я думаю, нам нужно было откровенно поговорить с вами с глазу на глаз, не так ли? - Не дожидаясь ответа, она как ни в чем не бывало продолжала: - Кофе был просто отличный. Надеюсь, котенок доставит вам всем много радости.

Сапфира взяла протянутую руку, удивившись твердости ее рукопожатия.

- Робинсоны остановились в отеле "Эликсир палас", и Танос встречается с ними там, время - семь, начало восьмого.

Стоя у парадных дверей. Сапфира провожала глазами направлявшуюся к своей машине гостью. Наверное, Ангелия Авдроникос посчитала, что ее личный визит к ней пойдет на пользу делу. Возможно, если бы Тэйн вчера повел себя иначе, она бы согласилась. Нет, она не собирается снимать свою вину. Но у Сапфиры не было прежней юношеской уверенности, и она сомневалась, что сможет повести себя с нужным апломбом. Может быть, она слишком недооценивает свои возможности. Она вспомнила, что сказала Ангелия по поводу своих взаимоотношений с Тэйном, и с внезапно нахлынувшей на нее радостью поняла, что та говорила правду, такую же правду, как и Эбби, в свое время не солгавшая ей.

Она вдруг ясно увидела то, чего не хотела видеть раньше, она поняла, что, не сумев сделать их брак счастливым, пыталась свалить всю вину за это на другого, отказываясь верил" старавшемуся разубедить ее Тэйну, пока наконец ему это не надоело. Какой же непроходимой дурой она была! Их брак уже не спасти, но еще не поздно помочь Тэйну, если, как сказала Ангелня, от нее зависит его дальнейшая карьера. Это самое меньшее, что она может сделать, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед ним.

В глубокой задумчивости она направилась в спальню и, глянув в зеркало, увидела, как от волнения перед предстоящим сегодня испытанием заблестели ее глаза. За последние несколько месяцев внешне она определенно изменилась к лучшему, решила Сапфира, окидывая себя критическим взглядом. Отдых на Константиносе, радость общения с детьми, удовлетворение оттого, что ее папка постепенно заполняется рисунками, плюс превосходная еда, приготовленная Эфими, - все это сыграло свою роль, и Сапфира превратилась из существа изможденного в существо весьма привлекательное.

Правда, ее лицо все еще сохраняло следы прежней худобы, скулы были слишком резко очерчены, глаза запали чуть глубже, чем раньше, но шея уже не напоминала скрученный жгут, а что касается ее плеч... она тронула теплую плоть и провела пальцами по ключицам: исчезли отвратительные впадины, из-за которых она выглядела словно бездомный бродяга, ну а грудь, что ж, она вернула себе былую полноту и упругость, Сапфира заметила это, когда надела свой старый лифчик и он оказался ей впору.

В соответствующем народе она, можно надеяться, с успехом пройдет так называемый смотр. Сапфира поднесла руку к лицу. Благодаря помощи и советам Лорны ее кожа снова стала нежной, так что с этим проблем нет. А волосы? Они просто ужасны, и, вероятно, тут уже ничем не поможешь. Ощупывая их, она вспомнила слова Ангелии о визиге к парикмахеру. Ну конечно, это идея!

Раздираемая противоречивыми мыслями, Сапфира отвернулась от зеркала. Сможет ли она провести целый вечер родом с Тайном, играя роль любящей и преданной жены, готовой на все ради успеха мужа? Почему бы не попытаться слетать в Афины, сделать прическу, купить что-нибудь. У нее еще достаточно времени, чтобы принять какое-нибудь решение. Разве она не может в конце передумать, ведь от этого не будет никакого вреда.

Решившись, она пошла в детскую предупредить детей и Спиридоулу, что собирается съездить в столицу.

- Не знаю, как долго я там пробуду. Может быть, я приму приглашение на ужин, так что не тревожьтесь, если вернусь поздно.

Сапфира поцеловала детей, погладила котенка, которого они назвали Тигрис, и поспешила вниз сказать Эфими о своих планах на вечер.

Ожидая такси, она вспомнила об обручальном кольце, которое ни разу не надевала с тех пор, как сняла его во время беременности, когда ее пальцы слишком отекли. Вынимая из бархатного чрева шкатулки кольцо, Сапфира почувствовала легкую грусть. Кольцо с рубиновым камнем в окружении восьми бриллиантиков она надела на палец без труда. Неужели оно стало ей слишком велико? В шкатулке лежало завернутое в папиросную бумагу еще одно кольцо, которое она могла надеть вместо обручального.

Оно было подарено ей Тайном по случаю рождения близнецов. Она ни разу не надевала это кольцо, и оно так и продолжало бы лежать в шкатулке, если бы Сапфира вдруг не вспомнила о нем. Она осторожно поднесла к свету это типичное для викторианской Англии изделие из толстой и плоской золотой пластины, усеянной полукругом рубинов и бриллиантов. Потеряв голову от тревоги за жизнь недоношенных близнецов и страдая от неустановленной врачами болезни, она была не в состоянии оценить ни подарок, ни того, кто его преподнес.

Боже милостивый, как она могла быть такой несправедливо жестокой к человеку, за которого вышла замуж и которого так любила? До сего дня Тэйн ни разу не упомянул об этом кольце, хотя оно наверняка стоило ему уйму денег. Дело, конечно же, не в деньгах, но он, наверное, был очень уязвлен тем, как грубо она пренебрегла этим знаком внимания с его стороны.