Отчаянное путешествие - Джон Колдуэлл

Прошло довольно много времени. Вдруг с юго-запада потянул порывистый ветерок, продержавшийся всего несколько минут. Он стих прежде, чем я успел поставить паруса. Снова очутившись наедине со своим воображением и ночным мраком, я предался тревожным размышлениям. Что означает этот порыв ветра с юго-запада? Откуда дул ветер, когда я читал? Тоже с югозапада? Кажется, я ни разу не взглянул на компас. Последние три дня я беспечно считал, что ветер дует с юга. Неужели он переменился? Неужели я все время плыл на северо-запад, полагая, что держу на запад?

Прошел еще час томительного ожидания. Стояла мертвая тишина.

А еще через час я услышал явственный шум прибоя. Шум доносился с северо-запада – видимо, берег был милях в двух от меня. Волны с грохотом разбивались о крутые скалы. Я взялся за весла, повернул яхту на восток и начал грести изо всех сил. Грохот прибоя вскоре усилился.

Воздух был неподвижен. Паруса полоскали при малейшей волне с однообразным, раздражающим шумом. Блоки скрипели, шкоты купались в волнах, с них капала вода.

Я вспоминал остров Мальпело и мечтал о хорошем шторме.

Небо на востоке начало светлеть. Я приналег на весла. По правому борту, совсем близко, вырисовывалась высокая зубчатая стена, у подножия которой ритмично разбивались волны.

B рассеивающейся мгле я смутно видел путь к спасению: нужно было только обогнуть мыс на восточном берегу. На рассвете, лихорадочно работая веслами, я провел яхту на расстоянии каких-нибудь двух корпусов от скал и, разрезая носом волны, гонимые ветром с юга, стал удаляться от острова. Спереди и сзади, вдоль всего побережья высились крутые скалы, у подножия которых бушевал прибой.

Взглянув на карту, я увидел, что это остров Марчена, скалистый и негостеприимный. Течение несло меня все дальше. Впереди скал, по-видимому, не было. Немного севернее находился остров Пинта, которого я еще не мог видеть. Судя по карте, это был маленький островок, обогнуть который не составит большого труда. Нужно только миновать его северную оконечность и ждать ветра.

Небо было свинцовое, а океан гладкий, как паркет. Я надеялся, что утром поднимется ветер, но и после восхода солнца на море был полнейший штиль. Вскоре берега Марчены скрылись из виду, но милях в двенадцати впереди уже показался остров Пинта. Я никак не мог решить, находится ли он по курсу яхты, или нет. То мне казалось, что так оно и есть, то я снова начинал сомневаться. Бушприт, глядя на который я пытался установить курс, все время дергался, как палец у нервного человека.

В конце концов я решил, что независимо от того, лежит ли Пинта у меня на пути, или нет, нужно браться за весла. Течение несло меня к островку со скоростью более двух узлов.

В южной части острова, неподалеку от берега, был действующий вулкан. Он возвышался над морем более чем на сотню футов, и над его плоской вершиной стоял широкий столб серого дыма. Подножие вулкана спускалось к самому морю, и мне казалось, что вода там должна быть горячей. Рядом тянулся усыпанный галькой пляж, а за ним виднелась высушенная солнцем гора, увенчанная еще одним кратером. Остров был голый, пустынный и засушливый. Лишь кое-где торчали растения, похожие на кактусы, высохшие серовато-бурые кусты и низкорослые чахлые деревья. Да, вид у острова был мало гостеприимный!

Я начал грести, когда был довольно далеко от берега, но скоро пожалел, что не взялся за весла еще раньше. Я греб на запад, решив, что это гораздо легче, чем плыть на восток, преодолевая течение. Нужно было пройти около восьми миль. Несколько часов я работал веслами ритмично, делая широкие, редкие взмахи,– ведь до этого, надеясь, что мне легко удастся обогнуть остров, я потерял много драгоценного времени, работая не в полную силу. Когда яхта приблизилась к острову, я увидел стадо тюленей, резвившихся в воде. Завидев яхту, они высунули из воды свои глянцевитые головы и уставились на меня, похожие на каменные изваяния и вместе с тем на какие-то таинственные призраки.

Один из тюленей, не подозревая о моем бедственном положении, подплыл, видимо желая со мной познакомиться. Он приблизился к яхте почти вплотную, часто ныряя, чтобы увернуться от весла. Я убежден, что мы стали бы большими друзьями, не будь я в это время занят такой напряженной работой. Я с удовольствием ловил бы для него рыбу и кормил бы его из рук – для установления товарищеских отношений этого было бы вполне достаточно.

Вдруг я заметил, что плыву к берегу с угрожающей быстротой. Яхта находилась как раз против середины острова Пинта, и Марчена больше уже не прикрывала его. Течение подхватило яхту и понесло ее вперед.

Хотя вулкан оставался в стороне, я чувствовал его горячее, злобное дыхание. Не поднимая головы, я греб изо всех сил, пока у меня не свело руки.

Оглядевшись, чтобы оценить результаты своей работы, я пришел в ужас. Яхта находилась в каких-нибудь ста ярдах от берега, а до мыса на возвышенной оконечности острова было несколько сот ярдов. Положение казалось безвыходным. Я начал грести с такой лихорадочной поспешностью, что весла скользнули по поверхности воды и я головой вниз полетел в каюту. Весла выскочили из уключин и упали в воду.

Сгоряча я чуть было не бросился за ними, но, прислушавшись к плеску воды у скал, понял всю бессмысленность такого поступка. В каюте было еще три весла, я хотел спуститься за ними, но, взглянув вокруг, увидел, что и это напрасно: положение было слишком безнадежное.

Обычно я не так-то скоро опускаю руки, но после того, что я увидел, нечего было и думать спасти яхту. До высокого, каменистого обрыва оставалось каких-нибудь семьдесят пять ярдов, а мыс по-прежнему был в сотнях ярдов от меня. Якорю на дне не за что было зацепиться. Я ничего не мог поделать. Нужно было думать о спасении собственной жизни.

Я стал соображать, за что взяться в первую очередь. Котята! Они сидели в своем ящике. Я сбросил их в надувную лодку, и вытолкнул ее за поручни, чтобы в нужный момент быстро спустить на воду.

До берега оставалось меньше ста футов. Море било о скалы с глухим, но грозным шумом.

Надо было подумать о воде, пище и одежде. Но я вспомнил, что придется преодолевать течение при помощи маленьких весел; нельзя было терять ни минуты.

И тут, сам не знаю зачем,– вероятно, хватаясь за соломинку,– я побежал на нос и бросил в воду свой самодельный якорь. На месте его падения забурлили пузырьки. Якорная цепь размоталась до конца и теперь свободно раскачивалась в воде. Якорь волочился по дну. Я повернулся, намереваясь бежать к лодке и отчалить от яхты, пока не поздно. Вдруг на воде появилась темная полоса, приближавшаяся к яхте с левого борта. Едва я успел схватиться за румпель, как на яхту обрушился шквал, который начал трепать паруса и туго натягивать их, осыпая яхту крупными каплями дождя.