Братство волков - Сергей Соболев

– И что?

– Подъел кто-то…

– Светлая «десятка»?

– Вроде бы… да, «десятка». Выскочили двое. В масках…

– В шлем-масках?

– Ну да… Один сразу кинул что-то в борт!.. Бутылку с горючкой, как я теперь понимаю! – Мужчина поежился, как будто ему было холодно, зябко. – Потом еще одну – в кабину с другой стороны!

– И что потом? Куда они делись?

– Вскочили обратно в машину и по газам! Ну а я… – мужчин махнул рукой с перебинтованной кистью. – Только и успел, что выскочить из кабины и отбежать…

Волков еще раз посмотрел на чадящий дымом грузовик, к которому только сейчас катила по дороге красная пожарная машина. С задумчивым видом покивал. Затем дал знаком понять Анохиной, что им здесь больше нечего делать; они направилась в сторону ожидающего их неподалеку «Соболя».

Фомин высадил «альфовца» у неприметного двухэтажного строения, расположенного в глубине одного из тихих переулков, ответвляющихся от центральной магистрали Краснореченска, улицы Ленина.

Волков поднялся по ступеням и вошел в прохладный вестибюльчик местного районного отдела ФСБ. Сотрудник охраны в камуфлированной форме без знаков различия, дежурящий в застекленной кабинке возле оборудованного турникетом прохода, сличив фото в служебном удостоверении с оригиналом, стоящим перед ним, снял трубку внутреннего телефона.

– Игорь Антонович, к вам товарищ Волков.

Выслушав короткий ответ, он положил трубку и кивнул на лестницу.

– Второй этаж, кабинет номер девять.

Волков поднялся по лестнице. Здание местного филиала конторы казалось вымершим – ни одной живой души, кроме охранника да виденной им на первом этаже уборщицы, протиравшей шваброй и без того чистый пол. Возможно, это связано с порой отпусков или же с тем, что сегодня не приемный день.

Он постучался в дверь, на которой – и рядом с которой – не было таблички, но имелся лишь номер – 9.

– Войдите! – прозвучал мужской голос.

Волков прошел в кабинет. Хозяин этого небольшого кабинета с неизменными портретами Феликса Дзержинского и нынешнего главы государства с виду был его сверстником. Лет тридцать ему или чуть больше; средней комплекции, чуть выше среднего роста, одет в неброский костюм серой расцветки, узел галстука слегка ослаблен.

– А! – сказал хозяин кабинета, выходя из-за письменного стола. – Волков Алексей Иванович! Вот вы какой! Здравствуйте!

– Здравствуйте, Игорь Антонович!

Волков пожал руку улыбнувшемуся ему коллеге по фамилии Игумнов.

– Можно просто – Алексей, – сказал он.

– Игорь, – ответил взаимностью местный коллега. – Чай? Кофе? Или попросить принести что-нибудь более существенное? – Он вновь улыбнулся своей располагающей улыбкой. – Имеется в виду бутерброды… спиртное у нас тут не в чести.

– Спасибо, Игорь, я не голоден.

– Присаживайтесь… Кстати, не возражаешь, если перейдем на «ты»?

– Отлично, не люблю всех этих церемоний, – сказал Волков, усаживаясь в офисное кресло по другую сторону стола. – Игорь, я понимаю, что вы тут люди занятые… И что у вас и без меня, без человека, присланного из округа, хлопот сейчас полон рот…

– Что да, то да, – согласился Игумнов. – Кручусь, как белка в колесе. Начальник в прошлый понедельник ушел в отпуск, так я еще и «временно исполняющий»… Плюсом… или минусом… ко всему, у нас в штате сейчас недостает трех сотрудников.

– А чего так?

– Ротация кадров. Тут сложный довольно участок, так что начальство каждые два-три года меняет кадры. Порой случаются такие вот разрывы, когда сотрудник перемещен на другое место, а на его пока никого не прислали.

– Понятно.

– Но, коллега, это наши проблемы. Дело есть дело. Мне вчера звонили насчет тебя…

– Кто, если не секрет?

– Николай Андреевич из округа. И сам генерал Осовцев – тоже. Велели оказать всяческое содействие.

Волков попросил коллегу рассказать о ситуации в городе и районе – в той части, что относится к их компетенции, и в особенности к теме контртерроризма. Они проговорили минут двадцать, причем Игумнов то и дело отвлекался на телефонные звонки – ему звонили из Краснодара, из краевого управления, затем потревожил по какому-то вопросу один из местных сотрудников.

Игумнов, закончив разговор, положил трубку. Извиняющимся тоном проговорил:

– Небольшая запарка, как видишь.

– Да, весело тут у вас… Я, кстати, был свидетелем утреннего ЧП.

Уловив вопросительный взгляд Игумнова, Алексей коротко рассказал об увиденном им по дороге в город.

– Обычное дело, – сказал Игумнов. – Траки с водкой и коньячными спиртами горят по два-три в неделю…

– Даже так?

– Обычно их сопровождает охрана, но сегодня ее вроде бы не было. И, похоже, кое-кто этим воспользовался…

– А что тому причиной?

– Конфликт хозяйствующих субъектов, – пожав плечами, сказал Игумнов. – Идет спор за местный винно-водочный завод.

– Принадлежащий Тимуру Ахмедову?

– А, так ты в курсе?

– Слышал краем уха.

– Если хочешь знать мое мнение, коллега, – чуть понизив голос, произнес Игумнов, – то процентов на девяносто… если не на все сто, нынешнее обострение связано именно с тяжбой наших местных и краснодарских бизнеров по теме водочного бизнеса.

– Думаешь?

– Уверен. Тут ведь и судебные тяжбы были, и попытки рейдерского захвата оптовой базы и самого завода… – Игумнов в сердцах махнул рукой.

– Значит, обычный спор «хозяйствующих субъектов»?

– С наложением местной специфики.

– А нынешний всплеск криминальных проявлений и жесткие стычки молодежных группировок?

– Всё это четко коррелирует с борьбой местных бизнесовых элит за столь прибыльные активы, как производство алкогольных напитков и оптовая торговля…

– Межэтнические трения?

– Тут замешаны и межнациональные вопросы, поскольку этот бизнес годами держит одна из диаспор.

– Может, нынешние события все же отличаются от прошлых «обострений»?

– В каком смысле?

– В том смысле, что в их основе не только и не столько конфликт коммерческих интересов, сколько… нечто другое, более опасное.

– То есть… Ты предполагаешь, что кто-то решил воспользоваться конфликтом бизнес-структур, проецируемым и на местные криминальные и этнические группировки? Что кто-то, находясь за кулисами, модерирует сам процесс и умело нагнетает?

– Я просто пытаюсь разобраться в происходящем здесь и сейчас, Игорь.

– Ну, не знаю, – задумчиво сказал Игумнов. – С одной стороны, на молодежных форумах и в социальных сетях всплыла инфа о возрождении «Братства волков»…

– Я в курсе. И считаю это тревожным симптомом. На это следует обратить самое пристальное внимание.

– С другой стороны, – продолжил после паузы Игумнов, – нами пока не установлено ни одного лица, кого можно было бы надежно, подкрепив это фактами и показаниями, отнести к данной группировке…

– Их новые сайты находятся на зарубежных серверах, как мне сказали.

– Вот именно… Сама эта группировка ведь была уничтожена практически под корень. Оба ее лидера, братья Нухаевы, погибли шесть лет назад. И то, что всплывает эта инфа, и эти вот провокации с гробами и изображением волчьей головы, это… – Игумнов пожевал нижнюю губу. – Это именно провокации.

– Тем не менее кто-то из местных, имеется в виду даже не ваш город или район, а весь регион, распространяет инфу экстремистского характера, беря ее с этих двух возрожденных кем-то сайтов «братства».

– Это сродни телефонному терроризму, с проявлениями которого мы сталкиваемся постоянно. Интернет мы тоже мониторим на этот счет, но не хватает людей и ресурсов, чтобы быстро реагировать.

– Какой уровень террористической опасности действует на данный момент?

– В городе или в крае?

– В городе.

– До девяти утра нынешних суток был «желтый».

– Отменили даже «желтый»? – удивился Волков. – Я был уверен, что его оставят.

– Приказ из Краснодара, из нашего Управления.

– А в воскресенье и понедельник был введен «синий»?

– Да, и действовал тридцать шесть часов. Но, как только выяснилось, что сигналы о минировании кинотеатра и сведения о заминированном автомобиле в одном из микрорайонов являются ложными, режим был сначала переведен на «желтый», а час с лишним назад и вовсе отменен.

– Хм… – Волков бросил на него внимательный взгляд. – Не поторопились ли отменить?

Игумнов пожал плечами.

– Бригаду сотрудников, присланных из края на усиление, отозвали обратно, – сказал он. – Я также отпустил некоторых наших сотрудников по домам – они не спали последние трое суток.

– Так вот почему у вас так тихо сегодня.

– В том числе и по этой причине.

– Что можешь сказать по радикальному исламистскому подполью?

– Лет шесть или семь назад здесь все это прикрыли, – глядя куда-то в окно, задумчиво проговорил Игумнов. – Многих прикрутили… частью посадили, частью сами отсюда уехали.