Битцевский маньяк. Шахматист с молотком - Елизавета Михайловна Бута

были неплохие, почему бы не попробовать? Услышав одну и ту же шутку с десяток раз, она в нее поверила и решила даже не пытаться пробовать свои силы. Это все развлечения для богатых. Даже если и поступит куда-то, на жизнь во время учебы нужны будут деньги, а мать ей точно здесь не поможет. К концу школы Маша уже и сама смеялась над теми, кто собрался куда-то там ехать поступать. В конце последнего учебного года девушка познакомилась с местным парнем, небогатым и без особенных перспектив. Это матери не понравилось. В конце концов, Маша, как и полагается Джульетте, сбежала к молодому человеку. К сожалению, небогатые юноши без перспектив редко похожи на Ромео. Впрочем, может, и шекспировский герой, останься он в живых, оказался бы далек от идеала, но он умер, а парень Маши – нет. Вскоре любимый стал запрещать ей общаться с друзьями и куда-то выходить, вычислял до минуты, во сколько после работы Маша должна быть дома, и щедро раздавал затрещины, если она задерживалась хоть на минуту. Бросить работу он тем не менее от нее не требовал, так как сам добывал деньги только из карманов родителей. В конце концов парень сильно избил девушку, и она попала в больницу. Назад Маша возвращаться не хотела, но мать ее дома видеть не желала. Из больницы девушка вышла с несколькими заметными шрамами на лице и с перевязанной рукой. Какое-то время она хотела пожить у подруги, но бывший, разыскав ее, стал каждый день устраивать скандалы. Он обещал сжечь дом, облить Машу кислотой и подослать дружков, чтобы те изнасиловали ее и «проверили, пригодна ли она для работы в Москве».

– Принцесса выискалась. Ее проучили разок, а она теперь морду воротит… – кричал бывший возлюбленный, которого она боялась теперь до одури.

В один прекрасный момент девушка поняла, что уже не может больше ни жить, ни работать здесь спокойно. Мать ее дома не ждет, а подруги за время Машиного неудачного романа разбежались. Те немногие, кто продолжал с ней общаться, отвернулись уже после ее выписки из больницы. Вроде бы больше не оставалось вариантов. Как бы плохо в Москве ей ни жилось, там все равно будет лучше и спокойнее, чем здесь.

Веричева приехала в столицу на поезде и прямо на вокзале нашла себе комнату, сняв ее у какой-то старухи. Стоила аренда бешеных денег, но Машина жизнь впервые засверкала яркими красками, поэтому она была счастлива. Девушка тут же познакомилась с огромным количеством новых людей, начала обрастать друзьями и приятелями из самых разных сфер. Нужно было как-то зарабатывать на жизнь, и Маша вскоре устроилась раздавать листовки возле метро «Каховская». Каждый день она стояла и пыталась запихнуть в руки выходящим из вестибюля людям бумажки с какой-то рекламой, а когда ей надоедало это занятие, она отходила к развалу с книгами и начинала рассматривать выставленные на столе книжки в ярких обложках.

– Так, отойди отсюда, тебе книжки точно не нужны, – бросил однажды продавец развала и больно отпихнул девушку.

Маша читать любила. После переезда ей начало казаться, что она сделала шаг к жизни, в которой книги больше не кажутся чем-то странным, но оказалось, здесь ее принимают за человека, который даже букв не знает.

В тот вечер к ней подошел симпатичный парень и спросил, что у нее случилось. Маша пожаловалась на жизнь, и молодой человек предложил ей поработать пару месяцев продавцом в его магазине косметики возле этой же станции метро. Девушка с радостью согласилась. По дороге на работу она каждый день, проходя мимо развала, всякий раз «случайно» роняла со стола пару книжек.

Теперь Маша сидела в небольшом ларьке с надписью «Косметика» и торговала моющими средствами, шампунями и дешевой, ядовито-пахнущей декоративной косметикой неведомых китайских фирм. Из чего все это сделано, девушка предпочитала не задумываться. Лаки, блески для губ и тональные кремы всегда пахли растворителем.

Постепенно Маша стала узнавать постоянных покупателей. Проводя целые дни на небольшой площади возле метро, она волей-неволей наблюдала за жизнью. На углу вечно стоял парень в толстовке, который то и дело заговаривал с прохожими, а потом клал им в карман пакетик с чем-то. Напротив магазина в любое время года сидело несколько местных безработных алкоголиков. Утром это были один-два человека, а ближе к вечеру подтягивалось до десяти выпивох. Возле вестибюля переминались с ноги на ногу парни и девушки с листовками, которые частенько забегали в магазин погреться. Поначалу Веричева пускала их, но потом стала отгонять, так как они мешали настоящим покупателям и норовили что-нибудь украсть.

– Идите отсюда, если ничего не покупаете, – верещала девушка, увидев знакомое лицо.

Уже в Москве девушка часто стала созваниваться с мамой и делиться с ней новостями. Постепенно у Маши очерчивался круг знакомых, но редко с кем из этих новых приятелей можно было пообщаться о чем-то, кроме чистящих средств или цен на косметику. Покупателями в основном были усталые женщины, которые брали отбеливатель и стиральный порошок, а если хватало на сдачу, еще и какой-нибудь лак. С ними двадцатилетней девушке поговорить было не о чем. Из молодых людей у нее в знакомых был только хозяин палатки, тридцатилетний амбициозный парень, которого она видела дважды в день, и местные безработные, бродяги и алкоголики, готовые рассыпаться в тысяче комплиментов, лишь бы им сделали скидку на одеколон.

– Так почему ты до сих пор не познакомилась поближе с владельцем? Будешь не продавщицей, а хозяйкой! Уже по-другому себя почувствуешь, – интересовалась мать сначала в шутку, а затем и всерьез.

В конце концов девушка сдалась и, следуя родительскому совету, стала кокетничать с владельцем лавки. Парень долго не понимал намеков, но, когда сообразил, тут же пригласил на свидание.

Отныне мать начала уговаривать дочь поскорее забеременеть – верный способ выйти за москвича и устроиться в жизни. Маша и на этот раз послушалась, но все вышло вовсе не так, как планировалось. Девушка хотела сразу рассказать парню о беременности, но родительница убедила ее подождать, чтобы у того не было шансов отвертеться. Мужчина может и аборт потребовать сделать, а Маша, конечно, не будет брать грех на душу и останется одна с ребенком.

Утром того злополучного дня квартирная хозяйка сообщила, что к ней на днях приезжает сын и поэтому комнату нужно освободить. На переезд старуха дала два дня, но, чтобы снять комнату, нужно было оставить залог, а у девушки не было денег даже на то, чтобы внести арендную плату за месяц. Тянуть дальше было невозможно. Настала пора рассказать о беременности и признаться в том, что ей нужна