Оборотная сторона Луны - Эльрида Морозова

Лео посмотрел на него и усмехнулся:

– Оделся бы лучше, чем языком чесать.

– Не хочу я этот дурацкий комбинезон надевать, – сказал Брайен. – Я лучше посмотрю, есть тут что-нибудь приличнее.

С этими словами он подошел к шкафу и принялся ворошить вещи. Тут же начал примерять кое-что. Лео пошел умываться. А я сидела на диване и не знала, что делать.

– Интересно, зачем Волк собирает нас? – спросила я.

– Возомнил себя комендантом корпуса, – ответил Брайен. – Внутри у него сидит политик. Сейчас он проснулся и начал действовать.

Из ванной вышел Лео и продолжил за него мысль:

– Вспомни, что было вчера. Волк хочет готовиться к встрече корабля с Земли. Наверное, он выдаст всем оружие… Ах да, на всех его не хватит. Тогда оружие возьмут самые сильные. А остальных он пошлет вперед, как живой щит. Сортировать он будет нас самолично. Догадайтесь с трех попыток, куда попадем мы.

– Твои оптимистические речи так и придают заряд бодрости, – огрызнулся Брайен.

Он нашел среди одежды смокинг и начал примерять все это перед зеркалом. Вдруг дверь в комнату с треском распахнулась.

– А ну быстро отсюда! – закричал человек, появившийся на пороге.

Он пустил по полу автоматную очередь, затем подскочил к Лео, дернул его за руку и выпихнул за дверь. Меня он сдернул с дивана так, что я врезалась в стену, а потом уже сама добиралась до коридора. Брайен вылетел из комнаты полуголый, с толстовкой в руках.

– Он даже не дал мне одеться! – говорил он, по пути надевая на себя чужую толстовку. – Хорошо, хоть я успел выкинуть смокинг к черту и схватить что-то получше. А то бы меня сначала бы оттрахали, а потом выставили как живой щит.

– Быстрей, сволочи! – кричал человек. Он шел от комнаты в комнату и так же выгонял оттуда народ. Он не был рассержен, просто выполнял свою работу.

– Вот это я понимаю, – сказал Брайен. – От такого приглашения трудно отказаться. Не то что Лох…

Я шла по коридору, стараясь не отставать. Многие каторжники выходили из дверей и оглядывались в поисках зала совещаний. На остановившемся эскалаторе стояла целая группа и громко смеялась чему-то. За кадкой с пальмой я увидела труп какого-то человека. Камера слежения пялилась в пустоту своим разбитым глазом. Все это были реалии теперешней жизни. И к этому я начала уже привыкать. Я не вздрагивала и не отводила глаз, когда видела мертвые тела или части тел. Я не пыталась вжать голову в плечи и жмуриться, когда рядом проходили другие каторжники. Как быстро привыкает ко всему человек! И наверное, особенно быстро – к чему-то плохому и неправильному.

На Земле я была знакома с одной женщиной. У нее был сын, больной ДЦП. Он совершенно не мог ходить и передвигался по дому на инвалидной коляске. Я была у них в гостях и видела это. И я успела привыкнуть. И когда вышла от них, то была удивлена всему миру. Я видела детей, играющих на улице в догонялки. И мне казалось, что все они должны ездить друг за другом на инвалидных колясках. Было странно видеть нормальных детей после парализованного мальчика.

Так и сейчас: я привыкла тому, к чему не должна была. И когда вернусь на Землю, первое время мне будет недоставать трупов, крови, насилия и жестокости. Говорят, что именно так человек и сходит с ума. Не что-то плохое сводит его, а когда он после плохого возвращается к своему привычному.

Глава 31

В зале совещаний я сделала открытие в себе. Я думала, что молчаливой овечкой сяду в ряды, уставлюсь в пол и начну ждать, что будет дальше. Но почему-то я глазела по сторонам и замечала здесь многое. Я могла бы делать это, чтобы изучить местоположение врага. Но врагов было слишком много. Похоже, я делала это просто из любопытства.

Трое человек в передних рядах что-то тихо обсуждали. Их лица были полны решимости, а их жесты ясно давали понять, что кому-то вскоре не поздоровится. Однако они говорили тихо, не желая привлекать к себе внимание. Иногда они оглядывались по сторонам: не следит ли кто-то за ними? Тогда я отводила взгляд в сторону.

Около двери сидел у стены один человек. Он был небритый и лохматый, лицо перепачкано кровью. Он бессмысленно смотрел в одну точку и качался из стороны в сторону. Казалось, что вообще ничего не воспринимает извне. «Сумасшедший», – догадалась я. В этой ситуации трудно остаться в здравом уме.

«А вдруг я тоже сошла с ума? – подумала я. – Сейчас сижу где-нибудь, не воспринимаю действительность и качаюсь из стороны в сторону. А все, что сейчас со мной происходит, это всего лишь бред, продукт моего больного воображения. Как было бы тогда хорошо! Дэн, Киф, Мэриан, Крис – все были бы живы. Одна лишь я сошла с ума. Они жалели бы меня и думали, что это худшее, что может произойти в жизни. А может, и этих людей нет? Может, я все придумала сама? Мало ли что может вообразить себе сумасшедший?»

Я встряхнула головой. С этими мыслями действительно можно с ума сойти. Не успела бы выйти оттуда, возомнила бы себя ненормальной. А там было так хорошо, так спокойно: уцепиться за эту ложь.

Я продолжала смотреть по сторонам. Какой-то мужчина в конце зала собрал возле себя несколько человек и проповедовал там свои идеи. «Не для того мы сбежали», «Надо что-то делать», «Хватит сидеть сложа руки» – доносилось из того угла. Может, он и говорил что-то дельное, но я не слышала.

Неподалеку от нас сел молодой парнишка. Он был одинокий, беззащитный и потерянный, как я сейчас. Он резко выделялся среди других. Был каким-то лишним, не прижившимся. Я посмотрела на него еще раз и вспомнила. Это был Любимчик Мэриан. Она смотрела на него, пока муж не видит. А сейчас он сидит рядом со мной.

Я подумала, что надо бы поговорить с ним. Держать его поближе к себе. Но потом решила, что пока не стоит этого делать. Я тут не в том положении, чтобы защищать кого-то. Мне самой требуется защита. И самое главное – вести себя как рядовой обычный каторжник. А тот не станет жалеть какого-то парня и держать его на всякий случай поближе к себе. Это не принесет пользу ни мне, ни ему.

Я отвернулась от него и перевела взгляд назад, чтобы и там посмотреть на народ. И вдруг увидела еще одного знакомого. В зал совещаний зашел вразвалочку Джон Торренто. Джонни – так звали его в колледже. У него была манера очаровательно улыбаться после какой-нибудь очередной гадости. Девчонки говорили про него: «На него невозможно сердиться. Он улыбнется – и ты сразу его прощаешь!» Даже учителям нравилась его улыбка, не то что молодым и глупым девчонкам.

Увидев Джона Торренто, я спешно отвернулась к своим и больше не глазела по сторонам. Нельзя было, чтобы Джонни меня увидел.

Рядом со мной сидел Лео. Он изогнул ноги в немыслимой позе и закинул их на спинку переднего сиденья. Он что-то рассказывал и жестикулировал руками.

Я оперлась о спинку переднего кресла и загородила лицо рукой. Мне казалось, что все естественно. Я просто внимательно слушаю человека рядом с собой.

– Эй, – сказал мне в этот момент Брайен. – Ты решил понюхать, как пахнут ноги?

Лео остановил свой рассказ и внимательно смотрел на меня. Черт, значит, все получилось не так естественно, как я предполагала.

– Нет-нет, продолжай, очень интересно! – сказала я.

Лео повернулся назад и посмотрел туда. Он явно хотел увидеть, что меня так встревожило. Но он не знал Джона Торренто. И говорить ему об этом не следовало. Он и так знает обо мне слишком много.

Я подумала, что даже если Джон Торренто придет сюда и сядет рядом, вряд ли мне следует его опасаться. Разве он узнает в этом забитом и каторжнике с распухшим носом Эл Гордон из колледжа? Тогда я была красавицей. Всегда с прической, макияжем, маникюром, украшениями. Сейчас я сама себя не узнаю в зеркало.

Но Джонни когда-то пытался ухаживать за мной. Такое не забывается. А вдруг он узнает, что тогда будет?

Я представила себе эту ситуацию. Джонни показывает на меня пальцем и кричит на весь зал: «Да это же девчонка Эл Гордон! Держите ее!!!» И Лео тоже может подтвердить, что я не каторжник.

Я словно проваливалась в какую-то яму ужаса. Моя голова соскользнула с руки, и я чуть не ударилась лицом о ногу Лео.

– Да что с тобой? – засмеялся Брайен.

Я немного пришла в себя. Нельзя быть такой несдержанной. В конце концов, исход этой ситуации полностью зависит от меня. У Джонни мало шансов узнать во мне свою бывшую однокурсницу. И будет еще меньше, если я перестану совершать эти грубые ошибки. Нужно сделать независимое лицо и перестать обращать внимание на Джонни, будто мы не знакомы.

– Эл меня вообще не слушает, – сказал Лео. Он наклонился ко мне и тихо спросил: – Ну что с тобой?

– Спасибо, уже лучше.

Взгляд у Лео был понимающий. Только мне становилось еще хуже от его взгляда. Лео был человеком, который знал обо мне. И человеком, который расскажет обо мне Брайену. Теперь я боялась третьего человека, который может узнать обо мне. Не слишком ли их много за последнее время?

– Просто продолжай рассказывать, – попросила я.